Меню Рубрики

Истории людей победивших рак молочной железы

С тех пор, как осенью 1991 года Сьюзан Комен начала раздавать розовые ленточки в поддержку людей, перенесших страшный диагноз «рак молочной железы», это социальное течение быстро набрало обороты во многих странах Запада. Теперь практически каждый прогрессивный житель планеты знает, что означают эти розовые цвета. Октябрь традиционно проходит под знаком флайеров, эксклюзивной спортивной одежды и обычных ленточек, приколотых на футболки простых граждан. Программа по распространению информации среди населения, сбору научных исследований, помощи в оказании реабилитации и сбору пожертвований теперь поддерживается и на высшем государственном уровне.

Те, кто нашел в себе силы справиться с этим страшным заболеванием, имеют свою уникальную историю. Однако есть некоторые универсальные истины, которые могут быть справедливы к каждому случаю. На сегодняшний день в мире проживают 3 миллиона человек, перенесших рак груди. В этой публикации мы предоставим откровения некоторых из них.

35-летняя Эрин Шайте рассказала о том, что большинство людей из ее окружения стали более чуткими и отзывчивыми по отношению к ней. В тот момент, когда жительнице Вашингтона диагностировали вторую стадию негативного инвазивного рака молочной железы, она приготовилась разделить свою боль только с близкими родственниками. Каково же было ее удивление, когда на ее беду откликнулись даже малознакомые люди.

Однако не все так радужно. Нашей первой героине повезло встретить чутких незнакомцев, но в то же самое время от нее отвернулись некоторые, казалось бы, преданные друзья. Эрин не винит их за отсутствие поддержки. Женщина полагает, что потеря некоторой части друзей — это необратимый процесс в ее ситуации. Люди по-разному реагируют на этот диагноз, и, по словам нашей первой героини, жизненная позиция ее бывших друзей имеет право на существование.

Многие люди считают рак молочных желез наиболее «простым» из всех существующих видов. Людям кажется, что это так просто, вовремя диагностировать заболевание, а затем провести двойную мастэктомию, курс реабилитации, и проблема решена. Джеси Пауэрс из Нью-Йорка полностью опровергает эту несостоятельную теорию. Девушке был поставлен диагноз инвазивная протоковая карцинома второй стадии, а спустя два с половиной года точно такое же заболевание было выявлено и у однокурсницы Джеси.

Обе девушки смогли обнаружить критические симптомы на ранней стадии, обе прошли через несколько курсов химиотерапии, затем через двустороннюю мастэктомию, после всего пережитого обе продолжали лечение гормонами. Обе девушки полагали, что самое страшное уже позади и готовились с оптимизмом смотреть в свое будущее.

Однако спустя какое-то время у подруги Джесси обнаружился онкологический рецидив, и метастазы распространились на другие органы. Новый диагноз был далек от первоначального. Этот случай указывает на то, что не существует наиболее легких или простых видов рака. К тому же от рака груди в одних только Соединенных Штатах Америки ежегодно умирают 40 000 женщин.

Утверждение о том, что здоровье не купишь за деньги, особенно красноречиво по отношению к онкологии. Однако если женщина услышала на приеме у врача страшный диагноз, это не значит, что она уже умерла. Существуют различные варианты течения болезни, к тому же даже за короткий период времени многие люди успевают сделать больше, чем иные за всю свою жизнь. Несмотря на то что онкология – это в какой-то степени приговор, это всего лишь только малая часть истории конкретной личности. Некоторые больные, напротив, не хотят, чтобы их жалели окружающие.

Сочувствие – это прекрасно, но в данном конкретном случае оно не является первой необходимостью. Именно об этом говорит Джеси Пауэрс. Она отмечала, что многие люди в ее окружении вели себя так, будто бы она медленно, но верно умирала, в то время как девушка стойко выдержала все испытания. Она просит общественность не воспринимать больных раком как жертв, она просит относиться к их диагнозу как к данности.

И пусть это не простая шишка, заработанная от удара о твердый предмет, это серьезная опухоль. Однако женщины и мужчины, которые лечатся от онкологии, так же ходят по магазинам, так же смотрят сериалы по вечерам и так же могут ссориться со своими близкими по пустякам. Каждый из этих больных имеет профессию, многие имеют детей. Они продолжают жить, несмотря ни на что, они борются.

56-летний Лэсли Уэйн Малинс из Мэдисона, штат Джорджия, заметил какое-то уплотнение в области груди, но проигнорировал его. Его жена настояла на диагностике, в ходе которой медики выявили рак молочной железы. Ранее семейство изучило статьи и форумы в Интернете, где отмечалось, что мужчины не могут иметь данный вид онкологии, а наблюдающиеся уплотнения в области молочных желез не что иное, как киста. Теперь мужчина жалеет о том, что в свое время был слишком доверчив ко всему, что написано в сети.

Первоначальный диагноз, который был поставлен в 2011 году, засвидетельствовал у жителя Мэдисона вторую стадию рака молочной железы. Мужчина перенес операцию по матэктомии, однако в этот самый момент выявилось самое ужасное обстоятельство. Специалисты разглядели в удаленных тканях третью стадию заболевания с подозрениями на четвертую. По истечении двух лет с момента обнаружения опухоли Малинс начал чувствовать некоторые боли и дискомфорт в области бедра.

Он снова отправляется на диагностику, где сначала медики заподозрили ущемление седалищного нерва. Однако во избежание ненужных повторений необходимо было пройти процедуру биопсии, которая и показала, что опухоль перешла на костную ткань. Новый диагноз «рак кости четвертой стадии» не приносил ничего утешительного.

Исходя из собственного опыта, Малинс утверждает, что план лечения онкологического заболевания – это нечто больше, чем краткосрочное радикальное хирургическое вмешательство. Именно это обстоятельство должно заставить людей изменить свое отношение к диагностике. Врачи рекомендовали мужчине самостоятельно управлять процессом, ведь по их оценкам, он мог прожить еще несколько лет.

Тогда он, с легкой подачи собственной жены, решает начать вести активный образ жизни. Параллельно Малинс обращается в различные раковые центры страны в надежде услышать альтернативный диагноз. Он делал многое: получал координированную помощь, скинул лишний вес, начал тренироваться, много ходил, чувствовал себя мотивированным как можно дольше прожить.

В конечном итоге в организме мужчины стали происходить удивительные процессы: тело стало реагировать на хорошее самочувствие. Своим примером целеустремленный американец демонстрирует то, как важен не просто план кратковременного лечения, а изменение образа жизни в целом.

источник

Я заболела в 2013 году. До этого шесть лет уже лечила маму от того же диагноза — рака молочной железы. Врач меня предупреждал, что я в группе риска, я знала, что особенно пристально должна следить за своим здоровьем.

Каждые четыре месяца обследовалась и думала, что иду на опережение, думала, что даже если что-то найду, то на ранней стадии. Но рак — вещь коварная, которую очень трудно подловить. Он себя на ранних стадиях никак не проявляет.

Когда я узнала о диагнозе, то была к нему морально готова, но все равно это был стресс. Пока врачи выбирают тактику лечения, ты находишься между небом и землей. Ждешь приговор: операбельный ли рак, есть ли у тебя шансы. Мне врач сказал, что операбельный.

Методик много, в зависимости от стадий и видов рака груди. Кого-то начинают лечить с лучевой терапии, потом операция, потом химия. Кому-то химией немного уменьшают опухоль, потом удаляют, потом назначают лучевую. Кому-то целый год делают химию, уменьшают опухоль, только потом ее удаляют и назначают лучи. Методы разные даже при условии одного и того же диагноза, потому что организм каждого индивидуален. Вовсе не обязательно, что каждый проходит операцию-лучи-химию именно в таком порядке, как я. У каждого по-своему.

Надо, чтобы врач и пациент были союзниками. Конечно, пациент, узнав о диагнозе, начинает метаться, искать информацию в интернете, слушать советы некомпетентных людей… Здесь очень важна роль врача. Только когда врачи готовы потратить достаточно времени для того, чтобы донести до больной все нюансы, процесс лечения может идти нормально.

Я не знала, к кому обратиться за помощью. Мне было очень страшно, я сама себя вытягивала из отчаяния, сама все узнавала про заболевание. Но мне помогло то, что у меня был опыт лечения этой болезни с мамой. Я подумала, что другим людям, которые впервые с этим столкнутся, будет очень тяжело. И примерно тогда же впервые возникла мысль о создании волонтерской организации, которая бы объединяла людей, борющихся с этим заболеванием.

Химиотерапия — это постоянные капельницы с очень мощными ядовитыми жидкостями, которые убивают и хорошее, и плохое без разбора. Они убивают все. Полностью выпадают волосы, страшно тошнит. Я пять дней просто жила в ванной и туалете. После пятого дня начинаешь немного оживать — оказываешься в состоянии немного попить или даже съесть яблоко. При химии понимаешь, что тебя травят ядом. Но, к сожалению, другого лечения против онкологии нет. Более 100 лет — и ничего не изобрели!

Сейчас принципы лечения больных, особенно гормонозависимым раком, существенно изменились. Назначается нетоксичная таблетированная гормонотерапия на длительное время. Иногда на годы. При этом пациенты могут вести обычный полноценный образ жизни.

Химиотерапия — испытание очень-очень тяжелое. Обязательно должны поддерживать друзья, семья. В одиночку справиться невозможно.

Я не позволяла себе расслабляться, потому что и моя мама еще проходила лечение. Я должна была подстегивать ее своим примером. Иногда я плакала, хотелось себя пожалеть, но у меня была сильная мотивация. Меня заряжали энергией муж и дочка, которые говорили: «Нет, мы тебя не отпустим, мы хотим, чтобы ты была с нами». Меня поддерживали и друзья. В больнице ко мне все время приходили люди. Я знала, что должна идти дальше, я уже вступила в эту битву, приняла решение, раз я сделала операцию, то теперь я буду делать все, что говорят врачи. Но во время прохождения химиотерапии случались и у меня моменты, когда хотелось сдаться. Очень сильно накрывает ночью, ты думаешь, что жизнь — боль, проще все взять и бросить.

Лечение не должно быть тяжелее болезни. Мы должны не только продлить жизнь, но и сохранить ее качество для пациента. И к счастью, такие возможности на сегодняшний день есть. Теперь появляются новые лекарства, так называемые таргетные препараты, то есть препараты целенаправленного действия. В отличие от традиционной химиотерапии, они нацелены только на молекулярные поломки в опухоли.

Когда я ходила к своему химиотерапевту, я видела у нее отдельную стопку историй болезни. Однажды я спросила, кто эти люди. Она ответила, что это те пациенты, которые пришли, прошли один курс химии и больше не возвращались, неизвестно даже, живы они или нет. Я была шокирована: «Как? Вы им не звоните? Не узнаете?» Врач мне ответила: «У них нет мотивации. От кого-то ушел муж, у кого-то уже выросли дети и живут отдельно. У женщин в 40-50 лет, столкнувшихся с раком, нет сил переносить все эти испытания. Их ничего не держит, к сожалению, мы так загружены, что не обзваниваем их».

В тот момент мне стало абсолютно ясно, что мы должны объединиться и помогать друг другу — тем, кому тяжелее, кто остался один, у кого страхи жуткие. Эти женщины не должны оставаться в вакууме одиночества, не должны бросать лечение и погибать.

До болезни я всегда работала на руководящих постах, у меня была очень интересная и насыщенная жизнь, как мне казалось.

Эта болезнь меня остановила и показала, что жизнь коротка, глупо тратить ее на ненужные вещи. Мы все в мегаполисе как белки в колесе: не видишь, где лето, где зима, где осень — ничего не видишь. Я решила, что хочу заниматься волонтерской деятельностью, помогать людям.

Когда я прошла все эти испытания, мы с Ириной Борововой (она тоже перенесла рак молочной железы) решили создать организацию «Здравствуй» — это Ассоциация онкологических пациентов. Она у нас волонтерская, абсолютно все делаем бесплатно и бескорыстно. Мы создали несколько чатов и групп в соцсетях, объединили людей, которые сейчас борются с онкозаболеванием.

Такая поддержка очень важна для тех, кто только входит в эту борьбу. Мы приходим в больницы к пациентам, которые ждут операции или только что прооперированы — рассказываем про наш опыт, показываем свои шрамы. Человеку, когда он только в начале пути, важно убедиться, что дорога преодолима, что есть смысл по ней пройти. И люди, глядя на нас, вступают в борьбу с раком. У нас круглосуточно идет переписка, можно позвонить и днем, и ночью — и мне, и Ирине, мы всегда ответим, поддержим. Телефон горячей линии: 8 (800) 301-02-09

И всем, кто сейчас это читает, я хочу сказать: рак — это не приговор. На какой бы стадии его ни обнаружили, это не конец! Сейчас медицина так ушла вперед, что если выполнять все предписания врачей, то можно очень качественно и долго жить, радоваться полноценной жизни. Просто не бойтесь. Приходите к врачу и начинайте лечение, ничего не откладывайте на завтра. А мы вас подхватим и поддержим, и вы справитесь так же, как справились мы.

источник

В мире уже несколько десятилетий рак груди не считается смертельной болезнью. ChaiKhana предоставляет слово женщинам, победившим эту болезнь, и напоминает о необходимости регулярной маммографии – диагностика на ранней стадии спасает жизнь.

Пятиэтажное здание диагностического центра. Кабинет врача УЗИ находится на последнем этаже. Я помню, я вышла оттуда. не знаю, что было в грудной клетке, но мне казалось, я носила весь земной шар на голове. Я спускаюсь по лестнице и слышу звук падающих слез, будто камни ударяются о мрамор и отдаются эхом. Наверно, это было самое сложное. Думаешь, как слезы могут ударяться о камень. Я даже мысли не допускала, что эта болезнь может коснутся меня.

В 1990 году у меня появились первые уплотнения. Сейчас я связываю свою болезнь с теми стрессами в 90-х: я очень больно переживала те события: войска в городе, перестрелки. Когда появились первые уплотнения, врач назначил мне лечение, и каждые полгода я его проходила. На тот момент рак уже был известен, но не был таким радикальным, как сегодня. В 1993 году у меня появились покраснения, и мне сказали, что эти опухоли, а их уже было 12-13, надо удалять. Грудь тогда сохранили, но потом врач сделал ультразвук, и пришлось удалять все женские органы тоже.

При очередном обследовании в 1997-ом году врач заставил срочно показаться маммологу. Но почему так срочно, не понимала я. В тот период уже знали о раке, и я думала, если у меня рак и опухоль злокачественная, то однозначно — я обречена на смерть, мне уже не выкарабкаться.

Я помню этот момент, когда врач сообщил о моем диагнозе. Я думала я — это не я. Я думала, что это не я сижу, я думала, что я стою и смотрю на себя со стороны и слушаю, как ей говорят эти страшные слова, а какая-то Ума сидит и смотрит. А я, я стояла за спиной и смотрела на это.

На тот момент уже была третья стадия рака, надо было срочно делать операцию и химии.

Нам посоветовали другого врача в онкоцентре, где диагноз подтвердился. Созвали консилиум, куда пошла я и вся моя «тяжелая артиллерия родственников» (смеется). Сначала меня не пустили, они что-то обсуждали без меня, но через полчаса вызвали и открыто сказали, как современный и интеллигентный человек я должна знать, что я серьезно больна, и мне предстоит серьезное лечение. Операция, химия, облучение, и лекарства, которые помогают в 70 из 100 случаев. Врач сказал, если 50% — это помощь врачей, то остальные 50% — человек сам должен себе помочь, должен отгонять черные мысли, верить в выздоровление и верить врачам.

Для меня самым тяжелым периодом в жизни был период восстановления. Послеоперационные эффекты давали о себе знать. Рука, где удалили лимфоузлы, перестала работать, наверняка задели какой-то нерв. Постепенно я стала выздоравливать. Мне становилось лучше. Уже перед кабинетом врача я успокаивала других женщин, я им говорила, что через полгода вы выздоровеете и вам станет лучше. Если честно, я не сразу поверила в то , что останусь в живых. Я поняла это через два года.

Читайте также:  Если лимфоузлы не увеличены может ли быть рак молочной железы

Во время химии волосы выпадают, и женщины лысеют, но не все. Доктор сказал , что если человек обладает каким-то интеллектом, то волосы выпадают полностью, у многих волосы выпадают частично. Когда я облысела, мой брат обрадовался и сказал: «Слава Богу, теперь мы знаем, что у моей сестры есть интеллект» (смеется).

Во время химиотерапии настолько непонятно то, что происходит с твоим организмом, я даже не могу это описать, и не могла на тот момент.

После химии спустя 3 года у меня отказала почка, у меня появились проблемы с памятью и слухом, у меня мигрень, я плохо слышу.

После операции и удаления молочных желез у меня образовалась еще какая-то шишка, и надо было ее удалять. Я взяла свою невестку, скрывая от всех, пошла к врачу, чтоб удалить ее. Ну, сколько можно было операций? Я перенесла 6 операций, и не хотела никому говорить. Для человека, который прошел огонь и воду – эта маленькая операция уже была нестрашной.

Я не думаю, что врачи должны напрямую говорить о диагнозе. Мне было очень сложно слышать об этом, думаю, было бы легче, если бы я не знала об этом. Может я не столь современный человек. Я знаю, что многим не говорят. Например, жене моего племянника так и не сказали.

После болезни я стала вести социально активный образ жизни. Я много писала об этой болезни, встречалась с больными и беседовала с ними до тех пор, пока у меня не состоялся разговор с одной женщиной. Я позвонила ей хотела ее успокоить, но она стала задавать обидные вопросы. А где гарантия, что если вы выздоровели, то и я выздоровею, спрашивала она. Было сложно это слышать. Ты не видишь человека, говоришь по телефону, успокаиваешь, обещаешь, что все будет хорошо, через год мы опять с вами поговорим, вы сами скажете, что у вас все хорошо, а в ответ на это я слышу «не все же выздоравливают, как вы». Она как будто винила меня в том, что я осталась жива. Люди бывают разные.

Женщины после таких болезней меняются. Я целовала цветы. Сейчас я это не могу себе представить, как может человек нагнуться и целовать цветок в парке. Я это делала, я любила всех людей на земле, весь земной шар, все что меня окружает, видела красоту вокруг, чего сейчас о себе сказать не могу.

Я очень хотела жить. Мне было 43, и у меня была мечта отметить пятидесятилетие. Я даже просила брата отметить его заранее. Тогда мой брат сказал, Рейган победил рак, ты думаешь, ты не победишь? Тем более у него нет таких братьев и сестер, как у тебя!

На самом деле поддержка семьи – колоссальный фактор, но все-таки надо верить свои врачам тоже. Может мне помог Бог, не знаю, но что-то точно помогло, наверно даже все вместе.

Например, перед химией моему брату было сложно видеть меня без волос, и кто-то ему сказал, что не надо подвергать таким мучениям, есть какой-то доцент, который лечит альтернативными способами, и он очень просил меня пойти к нему. Я отказалась. Я сказала, я верю медицине и врачам, пусть делают врачи, что считают нужным.

Обычно все плохое остается позади, за этот период я познакомилась с очень многими людьми и стала их больше ценить. Если раньше я выборочно общалась с людьми, то потом я стала общаться со всеми и поняла, что все люди равны. Ценности меняются, отношение ко многому меняется, мироощущение меняется.

В 1997 году интернета еще не было, но мне было очень интересно, что мне вводят. Я расспрашивала у медсестры наименования лекарств, заходила в аптеку и спрашивала их состав, так я узнала, что мне вводили змеиный яд в чистом виде.

Начиная с 2009 года я стала интернет-зависимой, сидела на форумах целыми днями, писала, обсуждала какие-то вопросы. Там же я познакомилась с очень интересной молодежью, мы ходили в детские дома вместе, и до сих пор они приходят ко мне домой.

Я писала много статей на эту тему. У меня был материал о молодых людях, с которыми я познакомилась в онкологическом центре, у них обоих был рак, они познакомились друг с другом там. У парня уже не было волос, но несмотря на это, на эту страшную болезнь, у него было большое чувство юмора. Я писала это все от первого лица. Как потом она потеряла его и описывала все эти эмоции.

Как-то уже после операции я выходила из ванной и сын моей племянницы спросил «тетя, а где твои груди?» А я ему указала на вешалку и сказала, вот они висят. Тогда была проблема с протезами, подкладывали что могли, из ваты что-то делала сама и подкладывала. Часто я смотрела на себя в зеркало и плакала, мне казалось это уродством. А он мне сказал, «тетя, не плачь, зато тебе не придется просить людей отворачиваться, когда ты переодеваешься».

Сейчас есть все, но они стоят дорого. Свои первые протезы я хотела кому-то подарить, но никто так и не захотел. Под чужим именем я написала в интернете, и одну грудь у меня забрали. Это тоже проблема, об этом вслух не скажешь, объявление в газете тоже не дашь. Я считаю, если она в целости, то надо кому-то подарить.

До болезни я думала, на свете много плохих и мало порядочных людей, после болезни я поняла, что все это наоборот. Я думаю, все, что случилось в моей жизни, уже случилось, а все, что связано с моей болезнью – знакомства, люди – это хорошо. Плохое или хорошее – это моя жизнь.

Семь лет назад я сама нащупала опухоль в грудb, эта оказалось мастопатией, а опухоль оказалось в другом месте. На тот момент мне было 43 года, когда врач мне сказал, что надо удалять как верхние, так и нижние органы. Я решила удалять, чтоб жить, зачем умирать с двумя грудями.

Прошло 7 лет, как я победила рак. В моей жизни ничего не поменялось. Я не ношу протезы. Я приспособилась и без них.

Я приняла 6 химий, конечно? после операций я ничего не чувствовала, но процесс химии – это не просто тяжело, это неописуемо, это ужасно. Мне казалось, я прошла все круги ада. Я врагу не пожелаю этого. Синяки от уколов до сих пор не отошли. Но я жива? и это самое главное.

Естественно, у меня был шок. Один день я поплакала, потом надела черные очки и пошла получать деньги в банке. Я благодарна людям за помощь. Мои бывшие одноклассники собрались и оплатили пол суммы, вторую половину я взяла в долг, моя подруга написала в одну из самых крупных компаний в Азербайджане, и один человек оплатил все мои химии и еще передал мне деньги на реабилитацию после химии. Когда я позвонила сказать ему спасибо, он перебил меня и сказал спасибо вам, что дали мне такую возможность, возможность вам помочь. Тогда я поняла, что хороших людей больше, чем плохих. Мне помогали абсолютно все.

Мне казалось, что депрессии у меня не было, хотя мои дети утверждают, что от меня шел негатив.

Сейчас мне больно смотреть, что кто-то умирает от этого. Лично мне помог мой сильный характер, я была уверена, что все будет хорошо. Я была уверена в себе, в своем враче, я не ходила больше ни к кому. Она сказала, что я избавлюсь и все будет нормально.

Сегодня мне сложно собрать волю в кулак и пойти провериться. Я не могу больше ходить в онкологию. Мне плохо от того, что там происходит, от этих очередей. Я приходила записываться в 4 утра, и в холоде сидела в коридоре.

Женщине очень сложно решиться на такую операцию, у меня начался климакс, я поправилась, гормональные сбои, стала отниматься рука, но это стоит того, чтобы жить, видеть детей, внуков, мать. Я ходила лысой, носила косынки, но парик — никогда. На свадьбе дочери у меня была очень короткая стрижка и все думали, что ее мама какая-то экстремалка. И несмотря на такое состояние, на черные круги под глазами, желтый цвет лица, мне казалось, я хорошо выгляжу.

У меня ко многому изменилось отношение. У меня всегда было много растений в старой квартире, но когда переехали сюда, они все погибли. После этого я стала разводить цветы. У меня еще была собака, которая умирала от той же болезни, которой страдала я. Эта собака жила с нами 14 лет, мы все ее обожали. Она умирает, на следующий день мы идем сдавать анализы, и у меня все хорошо. Я очень переживала ее смерть, она забрала мою болезнь. Через полгода я опять завела собаку. Сейчас я ко многим вещам отношусь по-другому, стала терпимее, и к людям тоже. Сейчас я живу по принципу «общаюсь с кем хочу»

Когда человек болеет, он цепляется за все. Я часто ходила в церковь, и мне казалось, Матрона мне помогает. Главное — верить, и не важно во что, во врача, в Бога, главное верить.

У меня есть подруга, которая очень тяжело переносила мою болезнь, и после операции у меня появилась седая прядь, и у нее в том же месте, но в зеркальном отражении. За счет моего сильного характера, ну так получилось, что я подбадривала друзей. Звонили мне, чтоб выразить поддержку, а получалось наоборот, я успокаивала их, говорила, что все будет хорошо.

Кому суждено сгореть, тот не утонет. Может, я быстро и вовремя все сделала, у меня не было времени на раздумье.

Говорят, женский рак – это обида, это реакция на обиды, на скопленные в женщине обиды. С этой болезнью у меня ушли все обиды, я больше ни на кого не обижаюсь.

В любой ситуации надо искать позитив. Мой позитив был в том, что со мной это случилось в 43 года, когда я свой женский путь уже прошла, а не в 33. Я видела в онкологии 16-тилетних девочек, которым вырезали матку. У нее был рак матки. Я видела 15-тилетнего мальчика, которого просто вырезали по кускам, и я видела его мать.

Позитив в том, что со мной это случилось в 43, и это со мной, а не с моими детьми. Надо искать позитив, я стала умнее, добрее, у меня появилось много друзей, больше любить жизнь. Не нужно спрашивать за что, надо спрашивать для чего.

Когда я болела, я говорила ничего не буду хотеть, лишь бы выздороветь, как только это проходит, то опять все хочется.

Я думаю, меня наказали за что-то , я даже знаю за что. Но по молодости мы все совершаем ошибок, и на тот момент думаем, что делаем это правильно. Есть поступки, за которые мне стыдно, которые сейчас я бы не сделала. Говорят, мудрость приходит с годами, кое-что я исправила бы, но как говорится, у истории нет сослагательного наклонения.

Такое ощущение, что я никогда не болела, когда я ходила в онкологию – эти лица до меня не доходили. Эти страдальческие лица, смотришь на них и жить не хочется. Понятно, больно, сложно, но не делай так, чтоб тебя все жалели. Я не знала, какая я. Я рыдала только первую неделю болезни, потом собралась. К сожалению, у нашего народа, если у тебя рак, то ты смертник. Поэтому, когда сразу после химиотерапии ты идешь на зумбу, все на тебя смотрят, как на ненормальную.

Летом 2014 года я сама нащупала шишку у себя в груди. Врач мне сказал, у меня узловая мастопатия, я не испугалась и не стала лечить. Диагноз был поставлен неверно. Потом я поехала в Иран, там тоже мне сказали, что все хорошо, прописали какие-то витамины, которые, как потом выяснилось, ускорили процесс развития болезни. Их категорически нельзя было пить. В итоге, в онкологической мне сказали, что у меня уже 3-я стадия с метастазами. Мы поехали в Турцию, врач сказал, есть подозрения на рак, и уже на третий день сделал мне операцию.

После операции, когда я проснулась и увидела мужа в слезах, стала его успокаивать, что это не конец света, и ты приехал поддержать меня, а ты наоборот уже меня хоронишь.

Я понимала, что это — не конец света, это — не все. Моя миссия не закончилась здесь, я не сломалась. Я не знаю, я стала наоборот сильнее, я полюбила жизнь. Я всю жизнь была всем недовольна, жаловалась, все надоело, все было не так. Когда Бог послал мне эту болезнь, я приняла это как урок, как достойный урок, я убедилась в том, что он мне это дал не просто так, и все не так плохо, оказывается. Наверно, надо было столкнуться с этим, чтоб понять.

Когда сидишь и жалуешься , что у тебя нет второй пары обуви, или другого пальто, последнего телефона, а потом, когда каждый 21-ый день ты отдаешь 2000 манат на лекарства, ты понимаешь, что это все не главное. Каждый, кто болеет – меняет в жизни что-то, я стала больше себя любить, смотреть за собой, чего не делала никогда.

Я думала о детях, о том, что они будут делать без меня. Но больше всего меня поддержали турецкие врачи. Например, когда я пришла здесь (в Азербайджане) к врачу, он спросил, принимаю ли я антидепрессанты, я сказала нет. Он удивился, сказал, что я не похожа на больных. Я помню, я видела девушку в очень плохом состоянии, она на меня смотрит и спрашивает, как я могу так. Как я могу сидеть и смеяться, носить красную помаду. Она была удивлена, что у меня тоже рак.

В Турции у них другое отношение, я встречалась со многими женщинами, и все они принимают это, как экзамен.

Я считаю, что женщины — сильные. Мы все притягиваем. Эта болезнь может возникнуть от стрессов тоже, так как падает иммунная система. Я не назову себя победителем, я еще продолжаю лечение и это будет продолжаться 5 лет.

Мне было 31, когда обнаружили эту болезнь. У меня были сложные отношения с мужем, он по себе очень импульсивный человек, эти постоянные эмоциональные качели, нервы, я склоняюсь к этой причине больше. У меня хоть и была первая стадия, но она была в очень агрессивной форме.

Врач 90% был уверен, что это доброкачественная, а оказалось злокачественной опухолью. Она быстро росла, поэтому в течении недели сделали операцию. Это было 3 года назад. Рак, сегодня, очень помолодел, и у молодых он быстрее прогрессирует.

Врач попросил меня присесть и единственное, что сказал, что мне предстоит долгий процесс лечения. Он сказал, что у меня злокачественная опухоль, и дал гарантии, что я выздоровею. Но естественно, у меня было шоковое состояние, я вроде улыбалась, но слезы подкатывали. Конечно, было обидно.

Я очень злилась на своих друзей, которые жалели меня. Я видела в их глазах ужас, страх, жалость, слезы. Мой муж уверял меня, что меня обманывают, что это не мои анализы. Получалось так, что не меня успокаивали, а я их.

Самое сложное в этом процессе — это химия. После этого лысой я ходила год. Иммунитет упал до 0, я стала пользоваться народными средствами, пила литрами морковный сок.

Потом появилась идея – пойти и получить права. Муж обещал купить машину, вот я отвлеклась этим.

Я понимала, что умирать никак нельзя, у меня муж, дети, родители, я чувствовала эту ответственность на себе.

В 2010 году я была в Скрининг Центре, и у меня обнаружили рак. Мне сделали частичное удаление и 8 химий.

Я думала, бывают еще хуже случаи, когда нет выхода. В таком моменте самое главное — психологическая стойкость. Человеку нужно не только здоровье, но и психологическая стойкость.Перед операцией я сделала макияж, уложила волосы, хотя конечно, во время операции с меня сняли макияж, но после операции тут же нанесла опять. Даже после химии я не лежала, встала и пошла сразу на работу.

Читайте также:  Ингибиторы ароматазы в терапии рака молочной железы

Потом я попала в клуб «Гамарджоба», клуб для женщин, у которых был рак. Здесь у меня появилось очень много друзей. Здесь и любовь и друзья, мы знаем лучше, что такое жизнь и больше ее ценим.

Обследование в нашем центре бесплатное, но после 40 лет. Здесь работают как врачи, так и психологи. Кроме этого мы, члены этого клуба, встречаемся каждые две недели и радуемся жизни, ходим в театр, на танцы, экскурсии, в театр и кино, мы знаем день рождения друг друга, и стараемся отмечать. В нашем клубе уже 300 человек. Вместе – мы сила. 5 лет назад в Грузии не было этого всего, а сейчас это все бесплатно, и еще с февраля будут бесплатно раздаваться иммуностимуляторы. Они стоят очень дорого, люди продавали квартиры, чтоб заплатить за них. Около 5000 лари стоит один флакон, когда нужно от 5 до 18. Государство сделала программу, и с первого февраля этот препарат будет финансироваться государством.

Я думаю — это минимальное, что может быть в нашей жизни. Это не из-за стрессов, это даже неизвестно от чего. Главное, раз в году каждая женщина должна проверяться, особенно после 30. Женщина должна любить себя. Нельзя горевать, надо бороться и быть сильной.

Я жила в Калининграде, мой муж погиб, осталось у меня двое детей. Несколько лет я лечила мастопатию, но так как медицина у них слабая, им надо было брать анализы и отправлять в Петербург. Когда грудь уже посинела, врач мне сказал, что я уже одной ногой на том свете. Сыну было 5 лет, а дочка училась в школе. Когда врач мне говорил это, я чувствовала, как из под ног уходила земля. Смотрю на ребенка и понимаю, что плакать и терять сознание нельзя. В тот же день забрала документы ребенка из школы и приехала на родину. Здесь сразу же сделали операцию, метастаза уже была. Я прошла через 6 химий и 25 облучений.

После химии я даже спать не могла, все думала, что будет со мной, если я умру, что они будут делать, ведь у меня никого нет. Я знала, что я не должна умирать. У нас на Кавказе, когда кто-то болеет, все родственники приходят в больницу. Я пришла сама и сказала доктору, что к вам никто не придет, так как у меня никого нет. На что он ответил, что я буду жить долго и счастливо. Конечно, лежать я долго не могла, у меня маленькие дети, потом попала на передачу, где мне подарили квартиру. Прошло уже 6 лет, как мне сделали операцию.

Рак — это не приговор. Есть хуже заболевание, чем рак. Если будешь делать все, что говорит врач, и поднимать свой иммунитет, то быстрее выздоровеешь. Когда любишь жизнь все бывает хорошо.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram, чтобы быть в курсе свежих новостей.

источник

У 40-летней Лиз О’Риордан, врача онкопластической хирургии в Суффолке, Великобритания, обнаружили рак груди третьей степени в 2013 году. После химиотерапии, последующей за ней ампутации молочной железы и лучевой терапии Лиз смогла даже вернуться к работе, пока у нее снова не обнаружили рак на том же месте. И снова после лечения она вернулась к жизни и написала в соавторстве с другой женщиной, пережившей рак, книгу, которая должна помочь другим людям в этой же ситуации.

«Я никогда не думала, что это произойдет со мной. Когда мне поставили диагноз, мне было 40 лет и я никогда не чувствовала себя лучше. Ни у кого в моей семье не было рака. К тому же я всегда сидела по ту сторону от пациента — как консультант-хирург онкопластической хирургии. Я была тем человеком, который сообщал страшные новости и рассказывал об операции, назначал химиотерапию. А не той плачущей и одновременно озлобленной женщиной».

— Dr Miss Dr Mrs Liz O’Riordan (@Liz_ORiordan) 8 сентября 2018 г.

У меня и раньше бывали кисты в груди, так что, когда я заметила новую, то не особо волновалась. Да и проверять ее пошла только по настоянию мамы, которая работала медсестрой. Результаты маммограммы были нормальными, а вот рентген — нет. Мы с рентгенологом сидели и смотрели на экран вместе, когда увидели большую и черную массу: рак. Последующая биопсия показала, что это смешанный протоковый и лобулярный рак, сильно разросшийся и агрессивный.

В одну секунду у меня перед глазами пролетело то, что меня ожидает: мастэктомия, химиотерапия, опустошение и разрушение, которое ляжет на мою семью, брак, тело и карьеру. Наконец я узнала, что значит иметь рак, а не просто быть экспертом по этой болезни.

Цель нашей книги — рассказать женщинам все то, что мы бы хотели знать с самого начала. Все эти вещи я теперь рассказываю своим пациентам, потому что знаю, каково это — оказаться по ту сторону стола. В мае во время стандартного осмотра у меня снова нашли рак. Я, конечно, в шоке и напугана, но все равно это можно вылечить. По крайней мере в этот раз я знаю гораздо больше, чем в первый.

Итак, вот 11 вещей, которые должна знать каждая женщина.

Не храбритесь

Мы с мужем все еще думали над вопросом, заводить ли детей, когда мне поставили диагноз. У молодых женщин химиотерапия вызывает раннюю менопаузу, а с ней и бесплодие. Когда до меня это дошло, я сломалась, горюя о ребенке, которого у нас никогда не будет. В другой раз я была так расстроена, выезжая из клиники, где работала консультантом-хирургом, пытаясь попасть на прием по поводу собственного лечения, что меня чуть не вырвало в машине.

Вам не нужно храбриться и делать вид, что все в порядке, лучше справляться с негативными эмоциями в открытую. Чувствовать себя опустошенным, злым, испуганным или просто жалеть себя вовсе не означает, что это как-то повлияет на ваше выздоровление. Однако если эти чувства полностью поглощают вас, то лучше обратиться за помощью к врачу. То же касается физической боли — просите все необходимое, чтобы уменьшить ее.

Вы можете сохранить фигуру

В наши дни большинству женщин с раком груди не удаляют полностью грудь. Вместо этого хирурги могут сделать лампэктомию, удаляя лишь одну пятую груди и потом убирая последствия с помощью косметической хирургии. Очень большой размер груди, кстати, тоже могут уменьшить. У женщин есть выбор. Вы будете снова хорошо выглядеть обнаженной или в нижнем белье.

Если же вам нужна мастэктомия, как и мне, то вам полностью удалят грудь, а затем проведут реконструкцию, используя имплант и вашу собственную кожу. Я решила, что мне нужна реконструкция. Я не хотела менять то, как я одевалась. А поскольку я худая и у меня не могли взять кожу и жир с другой части тела, то я выбрала имплант.

Эти операции я делала сама регулярно, и, восхищаясь аккуратной работой, которую я проделывала, я говорила пациенткам, как хорошо все заживает. Однако сейчас я знаю об этом гораздо больше. Кожа на груди немеет, а вставленный имплант холодный. Большинство женщин это устраивает, но если вас — нет, то стоит рассказать об этом врачу.

Мне пришлось удалить имплант, когда рак вернулся. Сейчас у меня вместо одной груди плоская поверхность. И ничто не подготовит вас к тому, как вы будете выглядеть без одной груди. Я все еще привыкаю.

Вам может и не понадобиться химиотерапия

Лишь трети людей с раком груди нужна химиотерапия. Ее делают, если вы молоды или рак так разросся, что достиг лимфатических узлов. Многим женщинам делают только операцию по удалению опухоли и, возможно, лучевую терапию. Если же рак чувствителен к эстрогену, то им будут давать антиэстрогенные препараты. Мы знаем, что химиотерапия никак не повлияет на шансы выздоровления и возможный рецидив, так что какой смысл ее проводить.

Но вы все равно справитесь, даже если назначат химиотерапию

Химиотерапию проводят курсами от одной до трех недель, в целом это занимает пять месяцев. В больнице вы проводите всего несколько часов.

Мне делали химиотерапию из-за моего возраста и размера рака. Если вы лишитесь волос, то побалуйте себя и сходите в турецкий барбер-шоп или посмотрите на YouTube крутые способы, как носить головной платок. Поначалу я ненавидела ходить лысой и не хотела носить парики. Тогда я купила необычные очки в надежде, что люди будут смотреть на них.

Вам нужно пить много воды. Она будет ужасна на вкус, так что пейте лучше сквош (напиток из цитрусовых соков и газированной воды). Мажьте вазелином внутри носа, потому что слизистая там высохнет.

Если вас будет мучить бессонница — побочный эффект от стероидных препаратов, присоединяйтесь к онлайн-форумам, там всегда будет с кем поговорить в три часа ночи.

То, что вам не скажет ни один врач: лобковые волосы выпадут в первую очередь, так что вот вам и бесплатная бразильская эпиляция.

Доктор Гугл может быть полезным

Раньше я говорила своим пациентам не гуглить «рак груди». Я наивно полагала, что даю им всю информацию, которая нужна. Но первым же делом, получив результаты своей биопсии, я полезла в гугл. Да, многое, что вы найдете по запросу, будет пугающим и неверным. Однако мы живем в цифровом веке, и игнорировать это невозможно. Ищите безопасные сайты и приложения, которые одобряют большинство крупных благотворительных организаций.

Не отказывайтесь от интимной жизни

Многие женщины реагируют на диагноз, думая, что мужья разведутся с ними, чтобы найти кого-нибудь здорового. Я так думала. Это чувство вины, которое вы испытываете за то, что мужьям приходится все это проходить с вами.

Вам и так придется справляться с изменениями в теле и менопаузой, не позволяйте раку разрушить вашу физическую связь. Лечение приведет к понижению уровня эстрогена, который является природной смазкой, без него все пересыхает. На этот случай существует множество продуктов, как, например, лубриканты. Вашему партнеру тоже может понадобиться помощь, поговорите с ним об этом.

Не будьте как одна моя знакомая, которая спрашивала, можно ли ей заниматься сексом с мужем во время курса химиотерапии, потому что она боялась отравить его.

Игнорируйте шарлатанские снадобья

Будучи врачом, я и не подозревала, насколько огромна индустрия, которая кормится за счет страхов и уязвимости раковых больных. А в качестве пациента узрела. Подумайте сами: если бы куркума и щелочные диеты действительно помогали выздороветь, то вам бы их назначал врач. Бесплатно.

А вот доказательства того, что физические упражнения помогают при усталости и снижают побочные эффекты химиотерапии, существуют. Так что старайтесь каждый день ходить или заниматься немного йогой. Это даст вам силы вновь поверить в свое тело. Я вернулась к тренировкам по триатлону сразу же как смогла.

Рак может вернуться

Многие люди не осознают, что рак может вернуться даже 20 лет спустя. И вот когда он возвращается, он, скорее всего, неизлечим. Я этого избежала — у меня локальный рецидив моего первого рака, он не распространился дальше. Никто не знает, каковы будут симптомы вторичного рака, когда он вернется в ваш мозг, легкие или печень.

Так что, если у вас появился новый симптом — например, кашель, ломота в костях, головная боль или рвота, — и это длится больше месяца, обращайтесь к врачу.

Надейтесь на лучшее.

Но приготовьтесь к худшему. Слава богу, большинство женщин с диагнозом «рак груди» проживут долгую и здоровую жизнь и умрут от чего-то другого. Но мы не должны забывать, что в Великобритании каждый день от этого умирают 30 женщин. Если лечение не срабатывает, вы должны решить, где бы вы хотели умереть, дома или в хосписе. Спланируйте свои похороны и приведите дела в порядок.

Одна из самых сложных вещей, которые мне доводилось делать, — это писать завещание и обсуждать свои похороны с мужем. Рецидив заставил нас столкнуться с этим. Но как только вы это сделаете, вам сразу станет легче и спокойнее.

Вы не просто цифра

Шансы на то, что я буду жива через десять лет, — 60 процентов. Я могу быть среди шести человек из десяти, которые выживут, а могу и попасть в четверку из десяти, кто умрет. Но эти цифры сформированы на исследованиях, которым уже по меньшей мере 10 лет. Все время разрабатываются новые методы лечения. Вы не можете проживать каждый день так, как будто он последний.

Заведите «банку радости»

Эта идея принадлежит доктору Кейт Грейнджер, которая умерла от рака в 2016 году. Каждый раз, когда с вами происходит что-то хорошее, запишите это на карточке и положите в банку. Если у вас плохой день, достаньте из банки радости пару карточек и прочитайте их. Это сработает, обещаю.

Источник: Daily Mail

Понравилось? Жми лайк!

источник

Ирина Боровова 45 лет руководитель Ассоциации пациентов «Здравствуй!» ремиссия 2 года

Люди по‑разному относятся к пережитому заболеванию. Есть те, кто пытается забыть лечение как страшный сон. А есть те, кто, пройдя через болезнь, решает сделать этот опыт важной частью своей жизни и помогать другим. Большинство таких людей становятся волонтерами. Ирина Боровова после лечения возглавила Ассоциацию онкологических пациентов «Здравствуй!», работает с врачами, фондами, законодателями и СМИ по всей стране.

Она всегда была очень общительная, энергичная, неравнодушная, но главное — могла и умела взять на себя ответственность за других.

Родив двоих малышей, пошла волонтером помогать в детском доме и почти сразу сказала мужу, что хотя бы одного ребенка оттуда надо забрать. Забрали и забеременели: рожать, конечно, всегда же мечтали о большой семье. С четырьмя детьми на руках 10 лет назад Ирина подумала, что другим людям в ее ситуации может быть очень тяжело и им нужна ее помощь. «Семьи с приемными детьми или детками с инвалидностью часто оказываются в изоляции. Вот мы и решили создать организацию, чтобы друг другу помогать». Организацию назвали «Наши дети».

«Конечно, ни о каком раке я в свои 40 лет не думала. Да и откуда ему взяться? Я столько детей родила и кормила всех, жизнь моя более чем активная, сидеть просто некогда, лишнего веса не было тогда, вредных привычек тоже. Это потом уже выяснилось, что у меня генетическая предрасположенность к раку молочной железы, причем, как и у мамы моей. А вот у дочки этого гена нет — мы ее проверили тоже». «Я борюсь за то, чтобы пациенты лучше знали о своем заболевании и о методах лечения, которые им нужны. Для этого наша ассоциация сделала сайт, издаем буклеты, проводим конференции, на которые приглашаем самых именитых врачей».

К этому убеждению Ира пришла потому, что два неверных врачебных решения дважды могли бы ее погубить.

Сначала хирург, который обнаружил у нее маленькую опухоль, хотел вырезать ее и ограничиться базовыми анализами и лучевой терапией, потому что стадия была ранняя. И эта тактика, скорее всего, стоила бы Ирине жизни, потому что опухоль была крайне агрессивная.

«Мне повезло, перед операцией я поменяла врача и попала к Александру Валерьевичу Петровскому. Он настоял на полном обследовании и всех возможных анализах». В итоге ей составили такой план лечения, что и до, и после операции была химиотерапия, таргетная терапия, всего 29 курсов — это очень-очень много, — и радикальная мастэктомия, причем двусторонняя, потому что при таком раке, как у Иры, вероятность развития опухоли во второй груди очень велика. Вторая же врачебная ошибка была, когда после операции ее направили на химию по месту жительства. Районный онколог посмотрел ее документы и сказал, что не видит смысла продолжать лечение — 4 курса позади, вот и отлично. И Ира запаниковала.

Читайте также:  Адаптогены при раке молочной железы

«Я пошла в Мосгордуму в платке, бледная и со всеми свидетельствами о рождении детей. Хлопнула документы на стол и сказала, что если вы меня не пролечите, я умру, и вы будете платить пенсию по потере кормильца всем моим детям», — наверное, я была очень отчаянна и категорична, а может, просто люди были нормальные, но лечение мне провели в полном объеме».

Борьба с врачами и чиновниками была выиграна. Но это Ира и ее темперамент, ее сила воли и желание жить, а многие другие пациенты поверили бы врачу и погибли бы. Поэтому сейчас такие вопросы пациентам в ее ассоциации помогает решать юрист. Когда лечение подошло к концу, Ире предложили возглавить всероссийскую Ассоциацию онкологических пациентов «Здравствуй!», при этом слоган выбрали самый емкий: «Будем жить!».

Наталья Лошкарева 49 лет ремиссия 4 года

Если описать Наталью Лошкареву в двух словах, то это эффектная и энергичная. Она успела пожить в Испании и на Канарских островах, вышла замуж по большой любви, родила и вырастила дочь Дарью, вылечила от рака маму.

«В последние годы работала все время руководителем, сама себе хозяйка. Никакой скучной офисной работы с девяти до шести. Поездки, встречи с людьми — я всегда жила интересно».

Вечером 25 мая 2013 года Наталья с мужем лежа смотрели фильм. Вокруг расположились домашние любимцы: дома у Лошкаревых живут шесть собак — померанские шпицы и чихуахуа. И вдруг муж, положив Наталье руку на ребра, обнаружил у нее под грудью что-то твердое. «Не выдумывай, это кость», — ответила жена, но все же решила осмотреть себя в ванной. Стоя ничего не прощупывалось. Но стоило Наталье лечь, она сразу поняла, о чем говорил супруг: под грудью ощущался шарик размером с виноградину. Стоя заметить его было невозможно, как и во время маммографического исследования. На следующий день Наталья ехала к маммологу.

Отсидела в очереди целый рабочий день и ворвалась в кабинет врача с почти торжествующим криком: «Я у себя рак нашла!» И услышала в ответ: «Наташа, это полная ерунда! У вас психопатия и канцерофобия». Добиваться УЗИ пришлось с боем: напористая пациентка сказала, что просто не двинется с места, пока ее не обследуют. Врач сдалась. «Вы не думайте, я в обморок не упаду, говорите все, как есть», — отреагировала Наталья на изменившиеся лица медиков во время ультразвукового исследования.

«Самое страшное, когда узнаешь диагноз, — пережить две недели обследований», — говорит Наталья. Она ходила по коридорам, смотрела на людей на каталках и периодически порывалась сбежать. Посетила штатного онкопсихолога, но легче не стало: по словам Натальи, психолог вывалила на нее сразу все подробности того, как она поправится на гормонах и облысеет от химиотерапии, а также призвала «не делать вид, что вы молодая девочка, и спуститься с небес на землю». Наталья уже задумывалась о том, что если стадия окажется серьезной, а лечение мучительным, не лучше ли «поискать рецепт какой-нибудь, чтоб уснуть и не проснуться».

Все изменила случайная встреча в коридоре онкоцентра. В очереди на диагностическую процедуру женщины обсуждали, что после мастэктомии плохо будет действовать рука, и гадали, каких еще ждать осложнений.

«И я вижу рядом девушку: в обычной одежде, накрашенная, с рюкзачком. Лет 35 ей, стоит, держит карту».

Незнакомка вмешалась в спор про отнимающиеся руки: «Вообще-то мне 10 дней назад удалили две груди, а сегодня я иду домой». — «Как же вы накрасились, оделись?» — «Руками, не голой же идти», — усмехнулась пациентка. И тут меня как по башке ударило. Вот передо мной человек — здоровый, веселый, красивый и домой идет! И ничего у нее не отвалилось. После этого мои метания прекратились: стала проходить все анализы и готовиться к операции. Решила, что буду жить и буду лечиться».

Перед операцией, признается Наталья, ее больше волновало, не как все пройдет, а что делать с длинными, до талии, волосами. В итоге в последний момент сбежали с дочерью в ближайший салон красоты и сделали прическу — заплели вокруг головы много тугих косичек, чтобы не нужно было ни мыть, ни расчесывать. Врачи сделали Наталье мастэктомию с одномоментной пластикой груди, руководил операцией заведующий отделением реконструктивной и пластической онкохирургии Владимир Соболевский.

Химиотерапию — курс из 6 циклов — Наталья переносила из рук вон плохо

«По пять дней после капельницы я просто жила в ванной комнате. Расставляла там тазики на разной высоте и лежала на теплом полу. Выворачивало наизнанку, казалось, все внутренние органы поднимались — но не рвало. Это было невыносимо». Потом начинался «гормональный жор»: зверский аппетит, и отеки были побочным эффектом премедикации гормональным препаратом дексаметазоном. Волосы Наталья впервые в жизни постригла перед началом химиотерапии: опытные пациентки предупредили ее, что у обладателей густых тяжелых волос жутко болит голова — ощущение такое, что каждый волос налился свинцом и тянет вниз. Заранее купила хлопковые шапочки всех цветов и фасонов и несколько париков.

«Когда волосы выпали и муж меня побрил, я сначала попробовала парик носить. А он такой колючий, такой неудобный! Тогда я придумала такую штуку, ее надо просто запатентовать. Съездила в торговый центр, купила резинки из волос — знаете, бывают такие, любого тона можно найти — разрезала их и подшила снизу к шапочке. Сделала так красиво, по‑разному их укладывала — мне даже другие больные не верили, что это просто шапочка!» Шапочек и пришитых к ним причесок было множество, Наталья тщательно подбирала образ, собираясь на очередной сеанс химиотерапии.

Потом волосы стали понемногу отрастать и оказались пепельно-белыми: «Всегда мечтала о таком цвете, но оказался совершенно не мой!»

Вскоре пигмент вернулся, волосы опять стали русыми. Еще через пару недель Наталья проснулась кудрявой. «Я все эти перемены воспринимала как подарок! Такие возможности для экспериментов, столько образов можно на себя примерить! Просыпаюсь, и — бах — кудри! Бах — у меня рыжие волосы!»

Потом была лучевая терапия — 25 сеансов, а через год — повторная операция, пластическая: нужно было поменять имплант и немного уменьшить здоровую грудь, что-бы не было асимметрии. Еще через полгода Наталья снова оказалась в больнице: все это время генетики пытались найти у нее мутацию и, наконец, обнаружили. На этот раз удалили молочную железу второй груди и яичники. «Когда мне делали вторую операцию, я познакомилась в больнице с Ириной Борововой, и мы решили создать ассоциацию «Здравствуй!». Идею подала лечащий врач. Она говорила: «Наташа, мы тут от вас устали, конечно, но вашу энергию нужно направлять в мирное русло!»

«Главное, чему научила меня болезнь, — не сдаваться, найти своего врача и полностью пройти весь этот тернистый путь лечения, — рассуждает Наталья. — И вы поправитесь, сегодня рак — не приговор!»

Утро Наталья начинает с прогулки в парке со своими шестью собаками, днем ездит по делам ассоциации, по вечерам ходит то на уроки балета, то на занятия сальсой. Недавно взяла с собой на танцы 72-летнюю маму, и она была в восторге!

Каждые пять минут у Натальи звонит телефон: кому-то нужна помощь, кому-то хочется посоветоваться, кто-то просто звонит обсудить новости и узнать, как дела.

«Знаете, почему я сейчас занимаюсь волонтерством, встречаюсь с людьми, участвую во всех конференциях, мероприятиях? Потому что я очень хорошо помню и понимаю, насколько нужны такие люди. Которые расскажут, что у них было то же самое — и они живут, и волосы у них отросли, и все хорошо. До сих пор помню лицо той девушки из онкоцентра и благодарна ей бесконечно. Она была реальная, живая и перевернула все мое мировоззрение».

Наталья Заботкина 46 лет ремиссия 3 года

О своем диагнозе, по словам Натальи, она предпочла бы узнать пораньше: когда опухоль обнаружили, она была уже около 2,5 см и росла в организме три-четыре года. В 2015 году Наталья работала в крупном проектном институте экономистом и жила обычной жизнью: дружная семья, хорошие подруги, родители-пенсионеры, взрослый сын.

О своем здоровье Наталья заботилась и к маммологу ходила регулярно.

Еще в 20 лет с небольшим ей удалили кисту из груди и рекомендовали наблюдаться каждый год, что она и делала. Но когда на очередном приеме сообщила врачу, что у нее увеличились лимфоузлы, тот не придал этому значения: «Воспаление». И выписал какие-то таблетки. «Лимфоузлы уменьшились, но стала видоизменяться грудь: «разделилась» пополам, как будто ее внутрь что-то тянет, втянулся сосок. Это, конечно, уже был не звоночек — это был набат».

Дальше были новогодние праздники, когда невозможно записаться к врачу, и долгожданный осмотр. «Врач с медсестрой так переглянулись, что я все поняла — и слезы сами потекли!» Пункция подтвердила предварительный диагноз.

«В тот же день вечером я позвонила двум подружкам и сыну, позвала их в кафе и объявила: «Будем отмечать начало моего выздоровления».

Посидели, было хорошо и весело. Когда приехали домой, меня накрыло — сдерживаться не было причин, стала рыдать. Сын утешал: «Ну что делать, мам, будем лечиться». Ему было 22 года. Пока я лечилась, он очень сильно повзрослел». Наталья прошла все обследования платно за неделю, чтобы не сидеть в очередях за направлениями и не терять времени. На это ушло примерно 50 тысяч рублей. На работе сказали: «Делай все что нужно!» — и закрывали глаза на опоздания.

В больнице пришлось проходить обследование заново, потом еще четыре недели готовиться к операции — принимать препарат, снижающий агрессивность опухоли. «Стало страшно — я боялась, что за четыре недели опухоль еще больше вырастет. Очень хотелось от нее поскорее избавиться! Но потом результаты гистологии показали, что препарат подействовал на опухоль, агрессивность снизилась, значит, все было сделано правильно». В конце апреля Наталью госпитализировали.

Накануне операции лежала и думала: сейчас я могу шевелить руками, как хочу. Могу тянуться, куда хочу, согнуться, как хочу. Потом такой возможности не будет.

Хотелось насладиться этой свободой движения». Вспоминать ночь накануне операции не получается без слез: «Конечно, я ожидала страшного. 20 лет назад я уже видела женщин после мастэктомии: огромные швы, которые выглядят просто чудовищно. Тогда удаляли грудь вместе с грудными мышцами — ужас». Наталья не знала, что сейчас операции проводят совсем иначе.

Мастэктомию сделали с одномоментной пластикой — сразу установили имплант. «На первой перевязке сняли пластыри, и доктор говорит: «Посмотри!» — «Потом, я сейчас не готова». — «Да посмотри, какая красота получилась!» Думаю: еще издевается. Встаю с кушетки, подхожу к зеркалу и вижу грудь, какой у меня в жизни не было! Я говорю: «Да вы волшебник!» Но ощущения после операции все равно были тяжелыми: рука действовала плохо, швы болели. Свое 45-летие Наталья встретила в больнице. Выходить на улицу врачи разрешили только через две недели после операции.

«А там такой большой двор, фонтан перед центральным входом, с левой стороны — огромный яблоневый сад. Я легла еще в апреле, а вышла — уже середина мая, очень тепло, синее-синее небо, солнце светит… И я начала плакать. Будто родилась заново».

Химиотерапия началась летом. Понимая, что волосы начнут выпадать, Наталья постриглась — сделала каре: «Очень мне хорошо было, народ похвалил. И я с новой прической встретилась с подружками в кафе». А дальше — сюжет фильма ужасов, вспоминает Наталья. Она пошла в туалет, поправила прическу — и прядь волос осталась у нее в руке. За ней вторая. Вечер был испорчен. Придя домой, Наталья заперлась в ванной и кое-как состригла волосы. Сверху надела заранее купленную хлопковую шапочку и легла в ней спать: кто-то из соседок по палате рассказывал, что у мужа может возникнуть отвращение к облысевшей от химии жене.

«А жарко ужасно: лето, июль. Так что терплю. Муж на меня смотрит: «Ты дура, что ли? Мы с тобой живем 25 лет, я тебя всякой видел». — «Такую не видел!» — «Снимай и даже не бери в голову!» Снял с меня эту шапку, в макушку поцеловал, и уснули спокойно».

Пока длилась химиотерапия, Наталья жила в основном у родителей: муж и сын работали, а пожилые мама и папа были целый день дома, заботились о дочери, выводили ее гулять и готовили еду. «Заставляла себя есть все». Химия давала о себе знать: тошнило, немели руки и ноги, казалось, что все мышцы перекручены. Доходишь от кровати до кухни — и силы кончились. Это частая проблема для пациентов во время химии — от тошноты и слабости они не могут есть привычную еду и теряют в весе. А от истощения выздоровление идет еще медленнее, поэтому врачи нередко рекомендуют специализированное белковое питание. В одной маленькой бутылочке, как йогурт, полезных веществ и минералов больше, чем в комплексном обеде.

Через год после первой операции назначили вторую: нужно было заменить имплант и сделать подтяжку здоровой груди. И в больнице Наталья познакомилась с женщинами из ассоциации онкологических пациентов «Здравствуй!». Оказалось, что есть пациентки, которые объединяются друг с другом, поддерживают, делятся опытом, помогают решать юридические проблемы, организуют реабилитацию и, главное, просто общаются. «Мы хохотали, болтали, шутили все время — на нас даже медсестры ругались!

Есть стереотип, что онкологический больной — это такое лысое существо, истощенное, в упадническом настроении или в депрессии.

А тут сидит целый коридор женщин — дородных, на гормонах, которые поняли, что жизнь продолжается и надо черпать ее полными ложками». Рак Наталья называет серьезным и коварным противником. Сейчас она и ее семья снова сражаются с этим врагом — у пожилой мамы 4-я стадия онкологического заболевания. «Я маме сейчас говорю: вылечить рак мы не можем, но договориться, чтобы жить с ним, мы попробуем. Может, со стороны это и глупо звучит, но работает же!» «Сейчас у меня очень насыщенная жизнь, много мероприятий, встреч с интересными людьми. Потому что завтра может не быть просто. Нам уже показали один раз, что надо пользоваться моментом и ценить каждый день».

Проводить самообследование рекомендуется раз в месяц, на 7−10-й день от начала менструации.

  • Встаньте перед зеркалом, вытянув руки вдоль пояса. Проверьте, одинаковы ли обе молочные железы по размерам, форме и внешнему виду. Обращайте внимание на изменения формы, размеров, асимметрию, втягивание сосков, видимые неровности (выбухания или западения).
  • Повторите осмотр, подняв руки вверх.
  • Для обследования левой молочной железы положите левую руку за голову, пальцами правой руки надавливайте на молочную железу, по спирали прощупывая всю поверхность. Убедитесь, что в тканях нет уплотнений.
  • Повторите осмотр, лежа на спине.
  • Прощупайте сосок: сожмите сосок двумя пальцами и проверьте, нет ли выделений.
  • Прощупайте подмышечные области, убедитесь что в них нет вздутий и опухолей. Любые изменения кожи (покраснения, втягивания, морщинистость и другие).
  1. Контролируйте массу тела — индекс массы тела (ИМТ) выше 25 и особенно выше 30 повышает риск заболевания.
  2. Добавьте физической активности. Согласно исследованиям ученых, 2−3 часа умеренной физической активности в неделю снижают риск рака груди на 9%, а 6 часов активности — на 30% по сравнению с неактивными людьми. Под умеренной физической нагрузкой при этом понимается: быстрая ходьба, плавание, игра в теннис в спокойном темпе, катание на велосипеде или лыжах.
  3. После 25 лет ежемесячно самообследуйтесь на 5−6-й день менструального цикла.
  4. Если в семье не было случаев рака молочной железы, проходите регулярную диагностику после 40 лет. Метод скрининга подберите с врачом.
  5. При плохой наследственности и высоком риске заболевания после 30 лет ежегодно делайте МРТ и маммографию. Дополнительно можно сделать генетический тест.
  6. Не затягивайте с походом к врачу, если чувствуете, что что-то не так.

Больше историй пациентов можно найти в книге «Силы есть», созданной в рамках одноименного образовательного проекта, инициированного компанией Nutricia Advanced Medical Nutritiin при поддержке Ассоциации онкологических пациентов «Здравствуй!».

Фото: Getty Images/HMI; из личного архива героини

источник