Меню Рубрики

Лимфоваскулярная инвазия при раке молочной железы

3 степень рака молочной железы: продолжительность жизни, методы лечения. Инвазивный рак молочной железы

В последнее время значительно увеличился рост заболеваемость женщин раком молочной железы. В случае если недуг вовремя обнаружить и начать лечение, то вероятность успешного исхода значительно возрастает. Поэтому нужно регулярно посещать квалифицированного маммолога. Однако если верить статистике, в большинстве случаев врачам удается обнаружить уже 3 степень рака молочной железы, продолжительность жизни при которой относительно невелика. Поэтому любая женщина обязана очень серьезно относиться к своему здоровью и иметь подробное представление об этом ужасном недуге.

Рак молочной железы, или карцинома, – это злокачественная опухоль развернутой формы, при которой заболевание перешло в агрессивную стадию и начало поражать мягкие ткани и клетки соседних органов. 3 степень рака молочной железы, продолжительность жизни при которой в большинстве случаев не превышает десяти лет, чаще всего проявляется у женщин ближе к 65 годам. При своевременной диагностике и начале лечения существует большая вероятность того, что пациент нормально перенесет хирургическое вмешательство, а также довольно долго проживет. Однако здесь все зависит от множества нюансов.

Процент выживания при этом онкологическом заболевании зависит не только от индивидуальных особенностей организма, но и от следующих факторов:

  • стадия рака;
  • гистологическая структура опухоли;
  • гормональный уровень рецепторов;
  • сопутствующие заболевания;
  • состояние больного и т. д.

Также стоит отметить, что продолжительность жизни при любой злокачественной опухоли зависит и от того, какого стиля жизни придерживается человек. Поэтому очень важно избавиться от всех вредных привычек.

Тяжесть заболевания человека, у которого была обнаружена 3 степень рака молочной железы, продолжительность жизни может зависеть от множества факторов. Заболевание подразделяется на три типа:

  1. 3А. Размер опухоли не превышает пяти сантиметров, а ее локализация распространяется максимум на 3 лимфатических узла.
  2. 3В. Рак начал поражать мышечную ткань, а размеры образования не превышают 8 см. При этой стадии заболевания возникает большая угроза для жизни больного, и при отсутствии лечения вероятность летального исхода очень сильно возрастает.
  3. 3С. Размер опухоли превышает восемь сантиметров, а область поражения достигает 10 лимфатических узлов. В этом случае надежды на излечение практически нет.

Каждая стадия проявляется по-разному и сопровождается различными симптомами.

Никакой определенной классификации рака молочной железы не существует, однако, условно его можно подразделить на две разновидности: инвазивный и неинвазивный. Первый тип является более агрессивным и подразумевает, что опухоль начала поражать здоровые ткани за пределами органа, в котором впервые она проявилась. Опухоль этой формы очень быстро распространяется и, помимо лимфоузлов, поражает жировые и мягкие ткани, а также переносится вместе с кровью по всему организму. Карцинома неинвазивного типа очень медленно развивается и не выходит за пределы одного органа.

Инвазивный неспецифицированный рак молочной железы 3 степени подразделяется на следующие формы:

  • Инвазивная протоковая карцинома – одна из самых популярных форм недуга, которая сопровождается болевыми ощущениями, неспецифическими выделениями, а также изменением формы и размера груди.
  • Дольковый рак – сопровождается образованием уплотнений, проявляющихся за пределами органа.
  • Медуллярная форма – чаще всего диагностируется у женщин более молодого возраста. Развивается очень быстро, однако не имеет клинических проявлений злокачественной опухоли.
  • Аденоид-кистозная карцинома – встречается очень редко. Опухоль имеет размеры не более трех сантиметров, не представляет серьезной угрозы для жизни больного и хорошо поддается лечению.
  • Секреторная опухоль – очень коварная форма рака, поражающая как женщин, так и мужчин любого возраста.
  • Кистозный рак молочных желез, метастазы при котором могут распространяться по всему организму, встречается в медицинской практике очень редко и поражает женщин средней и более старшей возрастной категорией. Размер образования может достигать десяти сантиметров.
  • Апокринная карцинома – очень редкая форма доброкачественной опухоли, с которой больной может жить на протяжении всей жизни.
  • Криброзный рак – одна из самых легких форм заболевания, хорошо поддающаяся лечению на ранних стадиях. Очень часто сопровождается сопутствующими заболеваниями, которые могут осложнять лечение.

Стоит отметить, что 3 степень рака молочной железы, продолжительность жизни при которой может быть различной, имеет и множество других форм, однако перечисленные выше являются наиболее часто встречающимися.

Злокачественные опухоли неинвазивной формы подразделяются на два типа:

  • протоковая – очень коварная форма заболевания, которая часто дает о себе знать после полного излечения;
  • дольчатая – не дает метастазы, однако может поражать одновременно две груди.

Стоит отметить, что в медицинской практике встречается еще одна разновидность этого онкологического заболевания, которая не имеет научного термина. Ее клинические проявления очень сильно похожи на мастит или некоторые другие заболевания, вызванные различными инфекциями.

Рак молочной железы, прогноз которого не всегда печальный, может развиваться по следующим причинам:

  • нездоровый образ жизни;
  • неправильный рацион;
  • травмы молочных желез;
  • гормональный сбой;
  • бесплодие;
  • поздние роды;
  • нерегулярная половая жизнь;
  • состояние экологии;
  • излишний вес;
  • наследственность;
  • последствия воспалительных заболеваний;
  • облучение;
  • сбой в стабильной деятельности эндокринной системы.

Наиболее распространенными причинами, по которым развивается инвазивный рак молочной железы, являются гормональный сбой и отсутствие половой жизни.

Недуг может давать о себе знать совершенно по-разному, а симптоматика зависит от стадии и формы опухоли. Наиболее распространенными признаками, сопровождающими 3 степень рака молочной железы (продолжительность жизни при этом может быть разной, например, показатель пятилетней выживаемости составляет 55-80 %), являются:

  • сильные боли в области образования опухоли;
  • красные высыпания на коже;
  • выделения различного содержания и консистенции;
  • изменение нормальной формы и размера груди;
  • наличие образований, которые легко прощупываются;
  • отеки и воспаления груди и прилегающих областей;
  • язвы;
  • плохой аппетит и резкая потеря веса;
  • малокровие;
  • плохое самочувствие, сопровождающееся постоянной слабостью.

Все эти симптомы проявляются тогда, когда инвазивный рак молочной железы уже начал прогрессировать и перерос в агрессивную форму. Распознать заболевание на начальных этапах можно по форме соска. Если он сморщился или втянулся, то это серьезный повод задуматься и обратиться в больницу для обследования.

Современная диагностика рака молочных желез позволяет врачам не только выявить само заболевание, но и получить исчерпывающую информацию о нем, позволяющую составить наиболее эффективную программу лечения. Это очень важно, поскольку клинические проявления рака молочной железы имеют много общего с некоторыми другими заболеваниями.

При обращении в медицинское учреждение пациенту назначают:

  • маммографию и консультацию у профилированного специалиста;
  • УЗИ;
  • клеточный анализ;
  • анализ крови и мочи;
  • компьютерную и магниторезонансную томографию.

Профессиональная диагностика рака молочных желез позволяет обнаружить недуг на самой ранней стадии, на которой он лучше всего поддается лечению. Поэтому не стоит откладывать с визитом к врачу.

Лечение онкологических заболеваний может осуществляться на разных стадиях, однако вероятность полного выздоровления и дальнейшая жизнь пациента во многом зависит от того, насколько своевременно оно было начато. Рак молочных желез, метастазы при котором уже начали свое разрастание, также поддается лечению, однако методы лечения и полное избавление от опухоли зависит от формы и степени тяжести болезни.

Эти методы лечения используются как дополнительная мера, поскольку сами по себе они неэффективны. Все дело в том, что опухоль даже небольших размеров может дать метастазы, которые могут привести к разрастанию опухоли по всему организму и поражению остальных органов. Использование химио- и гормонотерапии позволяет локализовать недуг и замедлить или полностью остановить его развитие.

Операция по удалению молочных желез считается одним из самых популярных способов лечения в тех случаях, когда другие мероприятия оказываются полностью бесполезными. Во время операции хирурги полностью удаляют пораженные участки мягких тканей и органов. Для восстановления нормальной формы груди выполняется пластическая корректировка, однако она возможна после полного завершения лечения и прохождения пациентом реабилитационной программы.

Операции при раке молочной железы являются самым радикальным методом, поэтому врачи идут на них лишь в отдельных случаях. При этом важно понимать, что хирургическое вмешательство невозможно на поздних стадиях заболевания.

Этот метод является альтернативой химиотерапии и используется совместно с другими способами лечения. Лучевая терапия пагубно воздействует на злокачественную опухоль, убивая ее и предотвращая дальнейшее прогрессирование болезни. Полный курс терапии занимает около шести недель, однако врач может вносить в него корректировки в зависимости от клинической картины пациента. Стоит отметить, что в процессе облучения здоровые клетки также отмирают, но в период реабилитации организм постепенно восстанавливает их. Если сравнивать лучевое облучение с другими современными видами терапии, то оно является одним из наиболее безопасных.

источник

Кроме 6 признаков, входящих в систему AJCC, существуют и другие предикторы исхода:

гистологический подтип. 30-летняя выживаемость женщин со специфическим типом карциномы молочной железы (тубулярной, муцинозной, медуллярной, дольковой и папиллярной) составляет > 60%, а женщин с инвазивной протоковой карциномой —

лимфоваскулярная инвазия. В 50% инвазивных карцином выявляют опухолевые клетки в лимфатических пространствах (мелких сосудах и капиллярах), что коррелирует с метастазами в лимфатических узлах. Лимфоваскулярная инвазия — неблагоприятный прогностический фактор при оценке общей выживаемости женщин без метастазов в лимфатических узлах. Как уже было отмечено, выраженное поражение лимфоваскулярных пространств опухолевыми клетками (воспалительная карцинома) свидетельствует об очень неблагоприятном прогнозе;

пролиферативная активность. Пролиферативную активность можно измерить, подсчитав количество митозов (например, при определении степени дифференцировки), иммуногистохимически выявив белки, продуцируемые во время клеточного цикла (например, циклины, Ki-67), определив S-фазу с помощью проточной цитометрии или выявив тимидин с помощью радиоактивной метки. Опухоли с высокой пролиферативной активностью имеют худший прогноз, но могут лучше отвечать на химиотерапию;

состояние ДНК. Количество ДНК в опухолевых клетках можно измерить с помощью проточной цитометрии или анализа срезов ткани. Опухоли с индексом ДНК, равным 1, имеют то же количество ДНК, как и нормальные диплоидные клетки, однако могут содержать выраженные изменения хромосом. Анеуплоидные опухоли характеризуются несколько худшим прогнозом;

ответ на неоадъювантную терапию. В большинстве случаев выполняют хирургическое вмешательство с последующим системным лечением (адъювантной терапией). Неоадъювантная терапия — альтернативный вариант, когда пациентки получают лечение до операции. Такой подход не улучшает выживаемость, но реакция злокачественной опухоли на лечение является важным прогностическим фактором.

Для контроля изменений во время лечения используют клинические и рентгенологические методы, однако часто объем остаточной опухоли недооценивают или переоценивают. Опухоли, хорошо реагирующие на терапию, обычно низкодифференцированные, ER-негативные и содержат очаги некроза. У пациенток, у которых удалось достичь полного морфологического регресса опухоли (т.е. отсутствует остаточная опухоль в молочной железе и лимфатических узлах) отдаленная выживаемость составляет более 95%, если сравнивать с низкодифференцированными опухолями в целом.

Патоморфологический регресс можно использовать в клинических исследованиях в качестве конечной точки (что может способствовать получению полезной информации при меньшем количестве больных и за меньший период времени) и в молекулярных исследованиях чувствительности или резистентности опухоли к лечению;

профиль экспрессии генов. Определение экспрессируемых генов используют для прогнозирования общей выживаемости и интервала без рецидива. Определение профиля экспрессии генов позволяет выявить пациенток, у которых эффективность определенного варианта химиотерапии будет наибольшей. Методы исследований замороженных тканей сложно воспроизводимы в клинической практике, но начинают применять альтернативные подходы, использующие парафиновые блоки.

Хотя иммунофенотип содержит большой объем информации, он плохо коррелирует с размером злокачественной опухоли или статусом лимфатических узлов — двумя важнейшими прогностическими факторами.

Местный и регионарный контроль патологического процесса основан на хирургическом методе (мастэктомии или органосохраняющих операциях), в то время как системный контроль заболевания — на гормональной терапии и/или химиотерапии. Для определения прогноза удаляют подмышечные лимфатические узлы или сторожевой лимфатический узел, однако сами по себе метастазы в подмышечных лимфатических узлах можно лечить исключительно лучевым методом. Новые методы терапии включают ингибиторы мембранных факторов роста (например, HER2/Neu), стромальных протеаз и ангиогенеза.

Методы лечения основаны на модели распространения рака молочной железы, которая менялась вместе с изменениями наших представлений о биологии заболевания. Раньше считали, что рак молочной железы распространяется непосредственно из железы в лимфатические узлы (первая модель), поэтому его можно вылечить блоковой резекцией. Однако выполнение радикальной резекции (мастэктомии с резекцией пекторальной мышцы, внутригрудных узлов и надключичных лимфатических узлов) не снизило смертность.

Исследования показали, что органосохраняющие операции и облучение по эффективности идентичны радикальной мастэктомии, поскольку на момент диагностики все опухоли уже имеют отдаленные метастазы (вторая модель). Таким образом, применение методов местного или системного лечения не влияет на выживаемость. В нынешнюю эпоху ранней диагностики злокачественной опухоли с помощью маммографии формируется третья модель, которая совмещает первые две и считается более подходящей для разработки лечения.

источник

Выделение инвазии крови и лимфатических сосудов при раке молочной железы: перспективное иммуногистохимическое исследование

В последнее время перитумуральное (лимфо-сосудистое вторжение), оцениваемое на следах, покрытых гематоксилин-эозином (HE), было добавлено к критериям St Gallen для адъювантной терапии пациентов с оперативным раком молочной железы (BC). Новые лимфатические эндотелий-специфические маркеры, такие как D2-40, позволяют различать кровь (BVI) и инвазию лимфатических сосудов (LVI). Целью этого проспективного исследования было количественное определение и сравнение BVI и LVI в последовательной серии пациентов с БК. Три последовательных участка всех фиксированных формалином тканевых блоков из 95 экзектов, подвергнутых резекции, были (иммуно) гистохимически окрашены в фиксированном порядке: антитела к анти-CD34 (пан-эндотелий) и антитела против D2-40 (лимфоэктомия) , Все сосуды с сосудистой инвазией были отмечены и перенесены на соответствующие слайды. Сосудистой инвазии назначали LVI (CD34⊕ или ⊖ / D2-40⊕) или BVI (CD34⊕ / D2-40⊖) и внутри- (контакт с опухолевыми клетками или десмопластической стромой) или перитумураль. Было подсчитано количество сосудов с LVI и BVI, а также количество опухолевых клеток на эмболу. Результаты коррелировали с клинико-патологическими переменными. Шестьдесят шесть (69,5%) и 36 (37,9%) пациентов имели соответственно LVI и BVI. Присутствие «сосудистой» инвазии было упущено у него 20% (перитумурально) и 65% (внутримышечно) случаев. Хотя LVI и BVI были связаны внутримышечно (P = 0,02), только перитумуральный LVI, а не BVI, был связан с наличием метастазов в лимфатических узлах (LN) (pperi = 0,002). При многофакторном анализе перитумуральный LVI был единственным независимым детерминантом метастазов LN. Кроме того, количество сосудов с LVI было больше, чем количество сосудов с BVI (P = 0,001) и лимфатическая эмболия были больше эмболий кровеносных сосудов (P = 0,004). Мы демонстрируем, что можно различать BVI и LVI в образцах BC с использованием специфических лимфатических маркеров эндотелия. Это важно для изучения вклада обоих процессов в метастазы BC. Кроме того, иммуногистохимическое обнаружение инвазии лимфоваскулярных сосудов может иметь значение в клинической практике.

Читайте также:  Рак молочной железы темпы роста

Рак молочной железы (БК) является наиболее частым причиной смерти у женщин в возрасте от 35 до 55 лет (Uzzan et al, 2004). Локо-региональное распространение и рецидив заболевания могут быть изнурительными, но метастазы в отдаленные органы являются основной причиной смерти от рака молочной железы (БК). Одной из самых ранних стадий метастатического каскада является (лимфо) сосудистая инвазия или проникновение опухолевых клеток в лимфатические и / или кровеносные сосуды в первичной опухоли и вокруг нее. Таким образом, эмболы опухолевых клеток в лимфе и кровеносных сосудах считаются морфологическими коррелятами метастазирования ВС с локально-региональными лимфатическими узлами (LNs) и удаленными гематогенными сайтами, соответственно. Присутствие лимфоваскулярной инвазии действительно коррелировало с наличием метастазов LN и с плохим прогнозом у пациентов с BC (Sampat et al., 1977; Nealon et al., 1979, 1981; Dawson et al., 1982, 1986; Weigand et al, 1982, Bettelheim et al., 1984; Berger et al., 1988; Rosen et al., 1989, 1991; Lee et al., 1990; Clayton, 1991; Clemente et al., 1992; Neville et al., 1992; Fisher et al., 1993a, 1993b; Lauria et al, 1995). В последнее время интерес к (лимфо) сосудистой инвазии был увеличен за счет добавления перитумурального (лимфо) сосудистого вторжения в критерий Санкт-Галлена для выбора адъювантного системного лечения в действующем ВС (Goldhirsch et al, 2005). В этих критериях лимфоваскулярная инвазия обнаруживается на участках гематоксилин-эозин (HE), которые не позволяют различать инвазию кровеносных сосудов (BVI) и инвазию лимфатических сосудов (LVI).

Исторически сложилось так, что различные методологические проблемы препятствовали визуализации LVI и BVI в образцах резекции пациентов с БК. Одна из основных проблем заключалась в том, чтобы отличить внутригрудную лимфу и кровеносные сосуды от HE-слайдов от артефактов ретракции, вызванных фиксацией и обработкой ткани. Большинство авторов включали только сосуды с четким эндотелием (Sampat et al., 1977; Nealon et al., 1979, 1981; Dawson et al., 1982, 1986; Weigand et al., 1982; Bettelheim et al., 1984; Berger et al, 1988; Rosen et al, 1989, 1991; Orbo et al., 1990; Clayton, 1991; Clemente et al., 1992; Neville et al., 1992; Fisher et al., 1993a, 1993b; Pinder et al., 1994; Lauria et al. 1995), отсутствовали небольшие и рухнувшие внутригрудные сосуды или сосуды, полностью заполненные опухолевыми клетками. Поэтому некоторые авторы изучали только перитумуральный LVI и BVI (Clemente et al, 1992; Neville et al., 1992; Lauria et al., 1995) или использовали морфологические и топографические критерии для идентификации LVI (Orbo et al, 1990).

Другая методологическая проблема заключалась в различении крови и лимфатических сосудов. До недавнего времени отсутствие лимфоцитарных маркеров затрудняло специфическое изучение БВИ или ЛВИ. Поэтому некоторые авторы исследовали «сосудистую инвазию», включая как LVI, так и BVI (Berger et al, 1988; Pinder et al, 1994). Другие пытались различать как с использованием специфических характеристик кровеносных сосудов, таких как типичная морфология кровеносных сосудов, так и наличие красных кровяных телец или фибриновых тканей (Weigand et al., 1982; Lauria et al, 1995). Ли и др. (1986, 1990) использовали морфологические и иммуногистохимические критерии, а в последнее время были идентифицированы кровеносные сосуды на основе иммуногистохимических или иммуногистохимических FVIII-антигенов или эластичных пятен Ван Гисона (Kato et al, 2002, 2003).

В течение последнего десятилетия было обнаружено несколько специфических маркеров для лимфатического эндотелия, таких как Prox-1, транскрипционный фактор, Lyve-1, гиалуронановый рецептор, подопланин, белок мембраны гломерулярного подоцита и D2-40. Недавно было показано, что антитело D2-40 специфически распознает подопланин (Schacht et al, 2005) и что D2-40 и подопланин являются наиболее чувствительными и специфическими антителами для обнаружения лимфатического эндотелия (Evangelou et al, 2005). В BC мы ранее продемонстрировали, что D2-40 является лучшим маркером для лимфатического эндотелия (Van der Auwera et al, 2005). Используемый в комбинации с панендотелиальными маркерами, такими как CD34 или CD31, теперь можно провести различие между BVI и LVI и изучить роль обоих процессов в метастазировании BC. Недавние данные (рассмотренные Pantel и др.) Подтвердили модели метастазов BC, предполагающие, что лимфатическое и гематогенное распространение в BC являются двумя комплементарными и специфическими путями (Pantel and Brakenhoff, 2004). Поэтому целью этого исследования было оценить методику с использованием объединенного профиля иммуногистохимической экспрессии для дифференциации на индивидуальной основе сосудов между LVI и BVI в последовательной серии пациентов с BC. Кроме того, мы получили количественные данные о LVI и BVI в BC и коррелировали присутствие LVI и BVI с другими клинико-патологическими переменными.

С 18 марта 2005 года по 19 августа 2005 года все проспективные опухолевые, квадрантетомические или (модифицированные) образцы мастэктомии, содержащие инвазивный БК, которые были обследованы на кафедре патологии, больница общего профиля AZ St-Augustinus, Wilrijk, Бельгия, были проспективно включены в это исследование после письменного информированного согласия , Поскольку исследователи не имели доступа к клинико-патологическим данным, все 109 включенных образцов резекции обрабатывались и анализировались, как описано ниже. Когда код анонимности был нарушен, один пациент с документально удаленными метастазами и пять пациентов с местным рецидивом были исключены. Из восьми пациентов с более чем одним образцом резекции учитывался только первый. Таким образом, в исследование было включено 95 пациентов с оперативной карциномой молочной железы. Один пациент отказался от подмышечной лимфаденэктомии, поэтому никакой информации о статусе LN у этого пациента не было. В таблице 1 приведены клинико-патологические данные. Возраст, статус опухоли (T) и узлового (N), гистологический тип, уровень опухоли, эстроген (ER) и статус рецептора прогестерона (PR), статус онкопротеина р53 и HER2 / neu регистрировались путем обзора файлов патологии. Опухоли гистологически оценивались в соответствии с модификацией гистологической классификации Блума и Ричардсона в Ноттингеме (Bloom and Richardson, 1957; Elston, 1987). Статус опухоли и N были назначены в соответствии с классификацией метастазов опухолевого узла Американского Объединенного комитета по раку (Green et al, 2002). Лимфатические узлы были обследованы в соответствии со стандартной процедурой патологии в нашем учреждении: этапы HE ступеней каждые 200 мкм для дозорных LNs и одна HE-секция каждые 3 мм для беспучных LN. Для обнаружения опухолевых клеток в LN не использовались иммуногистохимические методы. Кроме того, присутствие и размер фиброзного фокуса и картина роста опухоли были оценены на верхних листах HE, как определено ранее (Hasebe et al, 1998; Colpaert et al, 2001, 2003b). Фибротический фокус определяется как шрамовидная область, состоящая из фибробластов и волокон коллагена, которая занимает различный процент центра инвазивной проточной карциномы груди. В инфильтративной картине роста клетки карциномы проникают между ранее существовавшими структурами паренхимы молочной железы, без значительного нарушения структуры груди. В экспансивном росте роста опухоль образует хорошо очерченный узел, состоящий из клеток карциномы и десмопластической соединительной ткани. Ранее существовавшие паренхиматозные структуры груди не присутствуют внутри опухоли, но оттесняются экспансивно растущим узелоком. Характер роста смешанный инфильтративно-экспансивный, когда опухоль состоит из центрального экспансивного узла, окруженного карциномами, с показателем инфильтративной картины роста.

После рутинного гистопатологического исследования три последовательных участка 4 мкм всех фиксированных формалином блоков, содержащих парафин (FFPE), содержащих инвазивную карциному, были вырезаны и пронумерованы. Эти слайды были (иммуно) гистохимически окрашены в фиксированном порядке: первая часть каждого блока была окрашена HE, вторая — антителами против CD34 (маркер панендотелия), а третья — с антителами против D2-40 (лимфатический эндотелийный маркер). Иммуногистохимия CD34 и D2-40 (IHC) была выполнена на Dako Autostainer (Дако, Glostrüp, Дания) с использованием Envision Dual Link + в качестве системы обнаружения (Dako). Начальные антитела CD34 (разбавление 1/50, Clone Qbend10, Dako) и D2-40 (разбавление 1/100, Dako) были инкубированы в течение 30 мин.

Во-первых, все слайды (HE, CD34 и D2-40) были подвергнуты скринингу на (лимфо) сосудистую инвазию с использованием строгих критериев (HE: опухолевые клетки в эндотелиальной сосудоподобной структуре, CD34 или D2-40: опухолевые клетки в иммуногистохимическом отношении положительная сосудоподобная структура). Каждый слайд оценивался двумя исследователями (GVdE и CC) без доступа к данным других разделов одного и того же образца резекции или других пятен того же участка. Каждое сосуд с инвазией опухолевых клеток в соответствии с критериями на одном из трех последовательных участков переносили на другие слайды и назначали BVI или LVI на основе иммуногистохимического окрашивающего профиля (рисунок 1). Эти кровеносные и лимфатические сосуды были также отслежены на соответствующем окрашивании ОН и были оценены как «поднятые на HE», если сосудистая инвазия также была отмечена на HE или «пропущена на HE», если сосудистое вторжение не было замечено на HE , Нашествие опухолевых клеток в сосудистой структуре, отмеченное на окраске HE, которое не было ни D2-40, ни CD34-положительным, было названо «overdiagnosis on HE». В таблице 2 схематически показаны различные возможности. Кроме того, фокусы BVI и LVI оценивались как внутри- (в контакте с опухолевыми клетками или десмопластической стромой) или перитумуральные, а размер каждого фокуса BVI или LVI оценивали путем подсчета количества внутрисосудистых опухолевых клеток.

Статистический анализ выполнялся с помощью программного пакета SPSS 12.0. Значение P 0,05 считалось статистически значимым, 0,5

источник

Рост злокачественных процессов в молочной железе заставляет гинекологов по всему миру бить тревогу. Данная патология чрезвычайно опасна, поскольку поздняя диагностика приводит к высокой вероятности летального исхода. Инвазивный рак молочной железы занимает в структуре ЗНО железы лидирующие позиции.

Рассмотрим их более подробно.

Данному новообразованию всегда предшествуют заболевания молочной железы, но лишь некоторые из них повышают вероятность опухолевого процесса. Наиболее опасные:

Атипическая протоковая гиперплазия в совокупности с отягощенной наследственностью по раку МЖ.

Данные заболевания в 8-10 раз увеличивают вероятность инвазивного новообразования. Но и другие болезни железы могут вызывать рак. Например, фиброаденома и фиброзно-кистозные изменения увеличивают риск инвазивного рака примерно в 2 раза, а протоковая и дольковая гиперплазия в 4-5 раз.

Любопытно, что биопсия, которая используется для диагностики доброкачественности процесса в молочной железе, также увеличивает риск инвазивной карциномы на 20%.

Доказано, что на развитие инвазивного рака влияет ожирение и алкоголь. Опасен лишний вес, который женщина получает до климакса. Если она набирает несколько лишних килограмм уже после климактерического периода – то это не влияет на риск опухолевого процесса.

Алкоголь повышает вероятность инвазивного процесса на 30%! Интересно, что наибольшую опасность представляет доза напитка – однократный прием большого количества алкоголя опаснее, чем длительное употребление малых доз.

Инвазивный рак не диагноз, а классифицирующий признак, который означает, что данная форма опухоли прорастает в соседние ткани. К инвазивному процессу относится большинство злокачественных образований железы, от распространенного плеоморфоного рака до редкой опухоли светлоклеточной гидроаденомы.

Особо следует отметить новообразования неспецифического типа или без признаков специфичности. Данный рак состоит из разнообразных клеток, которые превратились в опухоль: плеоморфный, с гигантскими остеокластоподобными стромальными клетками, с меланоподобными участками.

Другие опухолевые процессы начинаются с определенного вида клеток или тканей, что соответствует окончательному диагнозу. Выделяют следующие виды инфильтративного процесса:

  • Протоковый
  • Дольковый
  • Слизистый
  • Мозговидный
  • Апокриновый
  • Тубулярный и другие.

Симптомы всех инвазивных новообразований примерно одинаковые, поскольку их различие кроется на тканевом уровне, а не по внешним проявлениям.

При больших размерах новообразования рак проявляет себя достаточно ярко: появляется разлитое покраснение железы, которое расползается на кожу груди, руки с пораженной стороны, иногда спускается на живот. Грудь резко ассиметрична, крупная, отечная, болезненная, иногда ее невозможно сместить в сторону, поскольку инвазивный рак зафиксировал ее к грудной стенке.

Читайте также:  Как снизить риск развития рака молочной железы

На месте опухоли отчетливо просматриваются следующие признаки:

  • «Лимонная корка» — на фоне отека кожи резко выделяются потовые железы, напоминающие одноименную корочку;
  • Прибрама – если врач тянет за сосок, новообразование плавно двигается вслед за ним;
  • Кенига – если врач прижимает пораженную железу к грудной клетке, узел не исчезает;
  • Краузе – кожа ареолы плотная, утолщена, данная патология появляется как ответная реакция лимфатических сосудов под ареолой;
  • Умбиликация – полное или частичное втяжение соска.

Помимо данных симптомов, есть и неспецифические признаки. Например, длительное шелушение кожи вокруг соска, появление язв, свищей, отслойка эпидермиса кожи. На последних стадиях рака появляется некроз и распад тканей пораженного органа.

Консистенция опухолевого узла будет зависеть от вида рака. Мозговидное новообразование мягкое под пальцами, четко прослеживаются его контуры. Скиррозная опухоль твердая и плотная, при пальпации ее размеры оказываются больше, чем она есть на самом деле, поскольку данный рак спаивается с окружающими тканями. Но для точной диагностики все же требуются инструментальные методы обследования.

Поскольку инвазивность предполагает метастазирование, то становится ясно – данная форма опухоли дает метастазы. Они могут распространяться в ближайшие лимфоузлы – подмышечные, над- и подключичные, грудные. Также метастатические очаги могут поражать органы и ткани, чаще всего кости и легкие.

В подобных случаях, помимо признаков, связанных с самой железой, будут и явления со стороны пораженного метастазами органа. Например, при опухоли в легких появится кашель, одышка, цвет мокроты будет зависеть от степени поражения органа. При метастатическом поражении костей отмечается боль в костях, ломота, нарушения со стороны позвоночника, патологические переломы.

Для обнаружения инвазивного рака используются стандартные методики.

При инвазивной опухоли визуализируется утолщение кожи, расширение венозного рисунка, извитость сосудов, признаки воспаления лимфатических сосудов. При 1 и 2 степени злокачественности размеры железы сохраняются, но при прогрессировании рака отмечается уменьшение размера пораженной груди, ее резкое уплотнение.

При подозрении на опухолевый рост в протоках и сосудах проводят микроангиографию и допплеросонографию. Данные методы диагностики позволяют увидеть сосуды новообразования: они неравномерно расширены, в некоторых местах отмечается значительное сужение и замедление кровотока.

Ультразвуковой метод диагностики – самый быстрый и безболезненный метод обследования, однако. Его эффективность зависит от размеров опухоли, состояния прибора УЗИ и квалификации врача. Тем не менее, метод широко используется и в большинстве случаев помогает уточнить форму опухоли.

МРТ – новый и современный способ обнаружения инвазивного рака. Данное обследование также помогает выявить наличие метастазов, уточнить размеры новообразований и их месторасположение.

Лечение инвазивного опухолевого процесса должно быть комплексным, только такой подход обеспечивает лучшую выживаемость пациентки.

Хирургическое лечение предполагает удаление пораженной железы вместе с грудными мышцами, регионарными лимфатическими узлами и клетчаткой. Существуют разнообразные варианты мастэктомии, выбор в пользу конкретной техники осуществляют только после получения результатов диагностики.

При начальных стадиях рака иногда прибегают к ограниченному удалению опухоли с захватом здоровых тканей, но данная методика чревата рецидивом опухоли, поэтому в подавляющем большинстве случаев используют радикальные методы иссечения опухоли.

Самостоятельно данный метод терапии применяется при неоперабельных узлах, с множественными метастазами. Цель паллиативного вмешательства – по возможности продлить жизнь больной женщине. В качестве дополнения облучение используют на разных стадиях оперативного вмешательства.

До операции терапия способствует уменьшению риска метастазирования; во время вмешательства облучение используют при органосохраняющих операциях; после хирургического лечения облучают ближайшие лимфоузлы с профилактической целью.

При минимальных инвазиях и радикальном удалении пораженной груди прогноз благоприятный. При инвазивном раке 3 степени прогноз будет зависеть от иммунитета женщины, ответа на лечение и прогрессирования опухолевого процесса. К сожалению, 3 и 4 степень предполагают неблагоприятный исход в течение 3-5 лет.

Автор статьи: врач Гураль Тамара Сергеевна.

источник

Особые показания к адъювантной лучевой терапии при раке молочной железы T2N1M0 после радикальной мастэктомии

В обзоре приведены данные исследований, демонстрирующие влияние различных факторов риска на выбор лучевой терапии при раке молочной железы T2N1M0. Следует рассмотреть возможность проведения лучевой терапии после радикальной мастэктомии при наличии как минимум двух из следующих факторов риска: возраст менее 40 лет, наличие позитивного или близкого (менее 1 мм) края резекции, экстранодальное распространение опухоли, низкая степень дифференцировки, лимфоваскулярная инвазия, люминальный В или трижды негативный подтип рака молочной железы.

В обзоре приведены данные исследований, демонстрирующие влияние различных факторов риска на выбор лучевой терапии при раке молочной железы T2N1M0. Следует рассмотреть возможность проведения лучевой терапии после радикальной мастэктомии при наличии как минимум двух из следующих факторов риска: возраст менее 40 лет, наличие позитивного или близкого (менее 1 мм) края резекции, экстранодальное распространение опухоли, низкая степень дифференцировки, лимфоваскулярная инвазия, люминальный В или трижды негативный подтип рака молочной железы.

От локального или локорегионарного рецидива рака молочной железы (РМЖ) не застрахованы ни радикально пролеченные больные с местнораспространенным процессом, прошедшие длительную комплексную терапию, ни пациентки с небольшими опухолями и достаточно благоприятным прогнозом. По данным разных авторов, частота развития изолированных рецидивов в области грудной стенки или сопровождающихся поражением зон регионарного лимфооттока у пациенток с инвазивным РМЖ стадий I–IIIA варьируется от 10 до 20% [1]. Такие больные заслуживают особого внимания, поскольку некоторым из них потребуется завершающая точка в виде послеоперационной лучевой терапии, направленной прежде всего на снижение риска рецидива и улучшение отдаленных результатов лечения. Несмотря на то что специалисты, занимающиеся данной проблемой, руководствуются рекомендациями крупных мировых сообществ, основанными на результатах большого количества исследований наивысшего уровня достоверности, в спорных ситуациях, к которым безусловно относится стадия T2N1M0 после радикальной мастэктомии, нередко звучат диаметрально противоположные мнения.

Показано ли облучение пациенткам с первичной опухолью размером менее 5 см и ограниченным количеством пораженных лимфоузлов (от одного до трех) после мастэктомии? Или такое лечение должны получать только больные с большим размером опухоли и более массивным метастатическим процессом в регионарных лимфоузлах? На какие факторы риска следует обращать более пристальное внимание при решении данного вопроса? Стоит ли в случае принятия положительного решения о лучевой терапии подвергать полномасштабному облучению все традиционно принятые зоны, или можно ограничиться отдельными? Специалисты достаточно часто задаются подобными вопросами.

Итак, РМЖ T2N1M0 после выполнения радикальной мастэктомии. 2007 г. стал переломным в плане отношения к адъювантному облучению для этой группы пациенток. Многие известные сообщества онкологов высказались в поддержку всестороннего рассмотрения возможности его назначения. С этим согласились и эксперты NCCN (National Comprehensive Cancer Network – Национальная всеобщая онкологическая сеть), проанализировав данные многочисленных рандомизированных исследований. Специалисты предложили при наличии от одного до трех пораженных лимфоузлов «серьезно рассмотреть проведение лучевой терапии на грудную стенку, надключичную и подключичную области» [2]. Как показал опубликованный в 2016 г. анализ L.L. Frasier и соавт. [3], основанный на данных SEER, за последующие четыре года ситуация действительно существенно изменилась. Авторы проанализировали почти 62,5 тысячи случаев РМЖ после мастэктомии. Все пациентки были разделены на три группы. В первую вошли больные с однозначным показанием к адъювантному облучению (опухоль ≥ 5 см, число пораженных лимфоузлов > 4), во вторую – пациентки без показаний (опухоль ≤ 5 см, отсутствие метастазов в лимфоузлах). Третью группу составили пациентки с опухолями ≤ 5 см и количеством выявленных метастатических лимфоузлов от одного до трех. Оказалось, что в этой когорте с 2007 по 2011 г. процент назначения послеоперационной лучевой терапии возрос с 26,9 до 40,5% (предположительно именно за счет больных со стадией T2N1M0). Ежегодный прирост составил от 2 до 9%. В двух других группах изменений не зафиксировано. Это говорит о том, что вопрос, не упускаем ли мы благополучную на первый взгляд группу пациенток после мастэктомии, вызывает обеспокоенность у специалистов во всем мире.

На какие же факторы риска следует обращать особое внимание, принимая решение о назначении адъювантной лучевой терапии для снижения риска рецидива в области грудной стенки? Такие факторы риска, как размер первичной опухоли менее 5 см, мультифокальность и наличие внутрипротокового компонента, не ассоциированы с повышенным риском локального рецидива, равно как и количество пораженных лимфоузлов (один, два или три). Однако последний фактор неразрывно связан с таким показателем, как количество исследованных лимфоузлов. R.V. Iyer и соавт. показали, что в соответствии со статистической моделью для достижения 90% вероятности аккуратности стадирования и подтверждения статуса N1 у больной с Т1 и пораженными одним, двумя или тремя лимфоузлами необходимо исследовать восемь, 15 или 20 лимфоузлов соответственно [4]. Если количество пораженных лимфоузлов менее восьми, то при обнаружении одного метастатического лимфоузла риск N2 составит 13%, двух – 55%, трех – до 93%. В подобных ситуациях следует задуматься об облучении подмышечной области. Как показали результаты недавних исследований, в отсутствие лимфодиссекции эффективность облучения подмышечной зоны сопоставима с эффективностью операции. Процент осложнений такой же или меньше [5].

О повышенном риске рецидива в области грудной стенки можно говорить при наличии следующих клинических, патоморфологических и иммуногистохимических факторов:

  • молодой возраст. Еще в первой половине прошлого века многие исследователи отмечали: чем больная моложе, тем многократно выше риск развития рецидива. Так, D. Lewis и W.F.J. Rienhoff [6] установили, что в возрасте 20–29 лет риск составляет 67%, в возрасте 30–39 лет – 41%, в возрасте 40 лет и старше – 21–25%. Безусловно, возраст не всегда служит независимым предиктором повышенного риска рецидива в области грудной стенки, но в сочетании с другими факторами значительно увеличивает вероятность более раннего возвращения заболевания у определенной категории больных;
  • экстракапсулярное распространение опухоли за пределы пораженного лимфатического узла. Его обнаружение повышает риск рецидива в области именно грудной стенки, но не подмышечной зоны. Значение имеет и количество лимфоузлов с зафиксированным экстранодальным распространением, хотя в целом его нельзя считать независимым предиктором локального рецидива. Необходимо сочетание этого фактора как минимум еще с одним, чтобы склонить чашу весов в сторону адъювантного облучения;
  • край резекции. Обнаружение опухолевых клеток в линии резекции чревато локальной катастрофой при любой локализации опухоли, в том числе при РМЖ после радикальной мастэктомии, например при глубокой инвазии fasciapectoralis. P.T. Truong и соавт. [7] отмечали повышенный риск рецидива (20%) в области грудной стенки при позитивном крае именно у спорной категории больных с Т1–2 после радикальной мастэктомии. Сегодня понятие «близкий край резекции» уже практически не используется. Тем не менее утверждение «чем ближе края опухоли к краю резекции, тем выше риск локального рецидива» имеет место;
  • низкая степень дифференцировки опухолевых клеток и наличие лимфоваскулярной инвазии. Достоверность этих двух факторов риска подтверждена при мультивариантном анализе [8]. Grade III опухоли служит независимым предиктором развития локального рецидива, а наличие лимфоваскулярной инвазии повышает этот риск в два раза (с 19% в ее отсутствие до 36%);
  • молекулярный подтип опухоли. Возможно, он наиболее значим в плане вероятности локального или локорегионарного рецидива из всех перечисленных, хотя пока ни одни официальные рекомендации не предлагают его строго учитывать. K.D. Voduc и соавт. оценивали риск рецидива в зависимости от биологической природы опухоли [9] и установили следующее. Если принять риск рецидива для наиболее благоприятного в плане прогноза люминального А подтипа за единицу, то для других биологических вариантов опухоли молочной железы при T1–2N1M0 и G3 после радикальной мастэктомии риск развития рецидива как в области грудной стенки, так и в зонах регионарных лимфоузлов значительно возрастает (причем статистически достоверно для большинства из них) (табл. 1). В итоге это выражается в определенных показателях риска десятилетнего локального рецидива (табл. 2).

Маловероятно, что в случае HER2-позитивных опухолей лучевая терапия эффективно предотвратит рецидив в отсутствие таргетной терапии трастузумабом. По крайней мере при люминальном В подтипе (в сочетании с экспрессией HER2-neu или без нее) показано облучение грудной стенки, а при трижды негативном раке – возможно, всех зон регионарных лимфоузлов.

Итак, в случае T2N1M0 после радикальной мастэктомии при наличии как минимум двух из указанных выше факторов риска (возраст менее 40 лет, наличие позитивного или близкого (менее 1 мм) края резекции, экстранодального распространения опухоли, низкой степени ее дифференцировки и лимфоваскулярной инвазии, а также при обнаружении люминального В или трижды негативного молекулярного подтипа рака молочной железы) следует облучить хотя бы грудную стенку для снижения риска локального рецидива. Вероятно, в большинстве клинических ситуаций этой областью можно ограничиться.

Лучевая терапия на зоны регионарного лимфооттока чревата усугублением частоты и выраженности лимфостаза, развитием пневмофиброзов и сердечно-сосудистых осложнений. Подобный риск повышается при использовании 2-D-конвенционального облучения с более проблематичной стыковкой полей. Учитывая такую небезобидность лучевой терапии на регионарные зоны, при раннем раке подход к ее назначению должен быть максимально индивидуальным и взвешенным.

Читайте также:  Что такое синхронный рак молочной железы

По мнению экспертов NCCN, если решение о лучевой терапии при Т1–2N1 принято, следует проводить облучение грудной стенки и надключичной области. С этим сложно не согласиться, особенно когда имеют место выявленная неадекватная подмышечная лимфодиссекция при количестве удаленных лимфоузлов менее восьми (необходимо рассмотреть возможность облучения подмышечной области), выраженная лимфоваскулярная инвазия, а также трижды негативный РМЖ.

Для подтверждения последнего предположения можно обратиться к результатам двух недавних работ. J. Wang и соавт. оценивали эффективность лечения 681 больной ранним тройным негативным РМЖ стадий I–II после радикальной мастэктомии и адъювантной химиотерапии в зависимости от добавления лучевой терапии в полном объеме (грудная стенка и зоны регионарного лимфооттока) либо без таковой. Причем основное внимание уделялось показателям пятилетней безрецидивной и пятилетней общей выживаемости. Средний период наблюдения при этом составил 86,5 месяца. Оказалось, что адъювантная лучевая терапия позволяет увеличить показатели безрецидивной выживаемости до 88,3% (против 74,6% в отсутствие таковой) и общей выживаемости до 90,4% (против 78,7%) без существенного увеличения токсичности [10].

T.J. Whelan и соавт. в подгруппе больных (как правило, с T1–2N1) после радикальной резекции с отрицательными рецепторами эстрогенов и прогестерона при облучении молочной железы и всех зон регионарных лимфоузлов установили тенденцию к лучшей общей выживаемости по сравнению с теми, у кого облучению подвергалась только молочная железа (81,3 против 73,9%) [11].

Вопрос о включении в облучаемые зоны парастернальной области остается одним из наиболее дискутабельных, несмотря на то что за последние три года появились результаты рандомизированных исследований, в частности EORTC 22922 и MA20, а также метаанализ 2013 г. Ни в одном из них не выявлено явных преимуществ добавления парастернального поля. Вероятно, поэтому рекомендации St. Gallen – 2015 не содержат прямых указаний на необходимость облучения данной зоны.

Наиболее подходящим для нашей клинической ситуации представляется исследование французских авторов [12]. Из 1334 больных после радикальной мастэктомии, включенных в исследование, почти 90% имели Т1–2. Больных с N1 насчитывалось более половины. Пациентки были рандомизированы на группы в соответствии с возрастом, рецепторным статусом и лекарственным лечением. В контрольной группе облучали грудную стенку и надподключичную зону. В экспериментальной группе лучевая терапия проводилась дополнительно на парастернальные лимфоузлы. Анализ десятилетней общей выживаемости продемонстрировал статистически недостоверное преимущество – 3,3%. Причина скорее всего в том, что изначально авторы предполагали более значительный выигрыш – 10%. При этом анализ по подгруппам в зависимости от локализации опухоли (медиальный/центральный или латеральный квадрант), наличия или отсутствия пораженных подмышечных лимфоузлов (N1 или N0), проведения адъювантной химиотерапии либо отказа от нее также не выявил достоверных преимуществ включения в зону облучения парастернального поля. Между тем при наличии медиальной или центральной локализации и N1 проведение пара­стернального облучения приводило к более существенной разнице в показателях выживаемости как среди тех, кто получал адъювантную химиотерапию, так и среди тех, кому она не проводилась.

Таким образом, расширение зон послеоперационного облучения с захватом надподключичной области в большей степени показано пациенткам с трижды негативным РМЖ, особенно при условии не­адекватного исследования подмышечных лимфоузлов (когда необходимо облучение подмышечной зоны), а также больным с выраженной лимфоваскулярной инвазией, даже при стадии T3N0M0, как рекомендуют специалисты Американского колледжа радиологии (American College of Radiology). При локализации опухоли во внутреннем или центральном квадранте молочной железы и поражении подмышечных лимфоузлов, особенно в сочетании с другими факторами риска, необходимо рассмотреть возможность облучения парастернальной области.

Итак, больные РМЖ T2N1M0 после радикальной мастэктомии требуют индивидуального подхода. При наличии весомых факторов риска целесообразно облучение хотя бы грудной стенки, в ряде случаев надподключичных, а также парастернальных и подмышечных лимфоузлов. В некоторых ситуациях оставить данную категорию пациенток без облучения, не взвесив тщательно все аргументы «за» и «против», было бы опрометчиво.

источник

Наверное, многие люди слышали такое понятие, как «инвазия». Что это такое в онкологии, объяснить сможет далеко не каждый. Это очень серьезный процесс, от которого зависит течение онкологии и все соответствующие риски. Если человек столкнулся с таким страшным диагнозом, как рак, ему важно знать, почему и когда может происходить процесс инвазии и, как его можно предотвратить.

Инвазия в онкологии – это процесс, при котором опухолевые клетки отделяются от первичного очага и начинают мигрировать по организму, прорастая в другие ткани. Как следствие, образуются вторичные опухолевые очаги.

Инвазия и метастазирование – это разные вещи, хотя и взаимосвязанные.

Инвазивный рак гораздо сложнее поддается лечению. Все дело в том, что раковые клетки, попадая за пределы базальной мембраны, начинают получать усиленное питание и насыщение кислородом. Это приводит к тому, что естественные защитные силы организма все больше и больше начинают сдавать позиции и если не подключить медицинскую помощь в этот период, рак может поразить организм настолько, что вероятность излечения будет сведена к минимуму.

Инвазивный рак обеспечивается процессами генетических перестроек. Протекает инвазия постепенно. Принято выделять 4 этапа этого процесса:

  • Первая фаза. В этот период происходит ослабление межклеточных контактов. Мембранные белки, связывающие раковые клетки между собой, уменьшаются в количестве, тем самым позволяя им отделяться друг от друга. А вот концентрация клеток, способствующих мобильности этих же раковых клеток, напротив, повышается;
  • Вторая фаза. Опухолевые клетки начинают прикрепляться к тканям экстрацеллюлярного матрикса, который представляет собой межклеточное вещество;
  • Третья фаза. В этот период раковые клетки начинают продуцировать ферменты, которые способствуют ослаблению экстрацеллюлярного матрикса. В итоге происходит разрушение барьеров в виде тканей;
  • Четвертая фаза. Раковые клетки начинают активно мигрировать.

Несмотря на то, что стандартно процесс инвазии включает в себя 4 этапа, в каждом индивидуальном случае их продолжительность различна. Нужно понимать, что каждый случай протекает по своему определенному сценарию. Если у одного человека инвазивный рак проходит все стадии быстро, то у другого этот процесс может длиться гораздо дольше и осложняться дополнительными этапами.

Нужно сразу указать, что инвазивный рак чаще всего развивается у определенных органов. Ярким примером могут служить молочные железы и шейка матки.

Менее всего инвазии подвержены такие органы, для которых характерны:

  • Плотная фиброзная ткань;
  • Плотные стенки артерий;
  • Наличие хрящей.

Печень является органом, который меньше подвержен инвазии

Так, например, раковым клеткам будет сложнее выйти за пределы базального слоя таких органов, как печень и почки.

Но указанные примеры не говорят о том, что рак молочных желез в обязательном порядке будет являться инвазивным и, наоборот, что опухоль, локализующаяся в печени, в 100% защищена от процесса инвазии. Вероятность того, смогут ли раковые клетки отделиться от первичного очага, будет зависеть от множества разных факторов.

Как уже было сказано ранее, вероятность развития и степень выраженности инвазивного рака зависят от ряда определенных факторов. Они включают в себя:

  • Давление. Считается, что сила давления, которая возникает из-за увеличивающегося количества раковых клеток в тканях первичного опухолевого очага, оказывает влияние на процесс разрушения имеющихся барьеров. То есть, чем больше концентрация атипичных клеток, тем быстрее вероятность их перехода на соседние ткани. Но тут стоит сразу оговориться, что данный фактор не является категоричным. Так, некоторые виды рака достаточно быстро подвергаются инвазии, в другие, несмотря на быстро растущий размер опухолевого очага, длительное время остаются в его же пределах;
  • Подвижность клеток. Исследования показали, что раковые клетки двигаются не просто хаотично. В разных случаях они выбирают различное направление. Оно зависит от давления кислорода и такого показателя, как градиент pH. Опухолевые клетки стремятся к тем областям, где уровень pHбудет нейтральным;
  • Межклеточные контакты. Этот фактор определяет, насколько взаимосвязаны между собой клетки, и насколько им сложно будет отделиться друг от друга. К сожалению, межклеточные контакты у раковых клеток слабее, чем у здоровых. Этот факт непосредственно влияет на процесс инвазии;
  • Литические ферменты. Считается, что опухолевые клетки способны продуцировать ферменты и токсичные вещества, которые ускоряет процесс инвазии. Происходит это за счет разрушения межклеточного матрикса и ослабления межклеточных связей, что является основными условиями для инвазивного рака. Необходимо обратить внимание, что это фактор имеет место не всегда. В некоторых случаях вырабатываемые ферменты не играют разрушающей роли;
  • Свойство пролиферации. Это свойство присуще тканям и оно позволяет им увеличиваться в размерах за счет активного деления клеток. Если говорить об инвазивном раке, то играет роль именно пролиферация соединительной ткани, которая окружает саму опухоль. Когда эта ткань начинает, грубо говоря, разрастаться, она тем самым способствует передвижению раковых клеток, давая им не только механическую поддержку, но и важное питание;
  • Индивидуальные особенности организма. Иммунная система человека позволяет ему вырабатывать антитела к вражеским чужеродным частицам, в том числе и раковым клеткам. Но, поскольку у каждого человека она обладает рядом своих особенностей, этот фактор в разной степени влияет на процесс инвазии. Ослабленный организм будет способствовать более быстрому распространению раковых клеток за пределы опухолевого очага, а более сильный, напротив, сможет этот процесс максимально затормозить.

Степень инвазивности определяет иммунная система человека

Как видно, процесс инвазии очень сложен и зависит от множества факторов. Именно поэтому один и тот же вид рака у разных людей будет протекать по-разному. Вот почему, у одного человека процесс инвазии начинается в достаточно короткие сроки, а у другого к нему нет предпосылок длительное время.

То, имеется ли инвазия или нет в каждом индивидуальном случае или насколько высок риск к ней, способен определить врач, проведя полноценное обследование пациента.

Человеческий организм так создан природой, что при появлении первых раковых клеток он сразу начинает самостоятельно с ними бороться. Конечно, без медицинских процедур и препаратов справиться с онкологией невозможно, но это свойство самозащиты организма от вражеских клеток позволяет выиграть время, пока пациент не подозревает о своем диагнозе.

Если бы не было этого свойства, то процесс инвазии опухоли начинался бы моментально и раковые клетки поражали бы весь организм. Но это не происходит так просто и быстро, благодаря таким элементам организма, как:

  • Гистиоциты. Это клетки соединительной ткани. Они являются макрофагами. А это значит, что они способны захватывать и уничтожать чужеродные частицы, патогенные бактерии и токсические вещества;
  • Лимфоциты. Это клетки крови и именно они непосредственно связаны с иммунной системой человека. Лимфоциты способны распознавать антигены и бороться с ними, вырабатывая необходимые антитела;
  • Плазмоциты. Как и лимфоциты, они представляют собой отделенный класс лейкоцитов. Их функции также заключаются в обнаружении чужеродных элементов и уничтожении их. При этом плазмоциты способны запоминать антигены, с которыми они уже сталкивались и при повторном их возникновении в организме, они начинают вырабатывать необходимые антитела незамедлительно;
  • Плотные ткани. Они защищают организм от стремительной инвазии раковых клеток, выполняя роль барьера.Это могут быть костные ткани, фасции, покрывающие сосуды и внутренние органы и прочее.

Конечно, каждый организм индивидуален. И работа иммунной системы обуславливает, насколько организм способен сдерживать процесс инвазии раковой опухоли. Если человек изначально имеет ослабленный болезненный организм, то риск инвазии возрастает.

Несомненно, чем раньше будет обнаружена онкология, тем ниже риск инвазивного процесса. А вот, если пациент узнал о своем положении на последних стадиях, то прогноз далеко не благополучный.

Определить, произошло ли прорастание опухоли в соседние здоровые ткани, могут далеко не все методы обследования. Так это не способны сделать:

  • Визуальный осмотр и изучение жалоб пациента;
  • Общие анализы;
  • Рентгенография;
  • Ультразвуковое исследование.

Для подтверждения факта инвазии рака, как правило, используются:

  • Компьютерная томография;
  • Магнитно-резонансая томография.

МРТ – один из методов диагностики инвазии

Данные процедуры проводятся далеко не во всех медицинских учреждениях по причине дороговизны аппаратуры. Но при обнаружении рака, врач в обязательном порядке дает направление на томографию, которую пациент должен будет пройти.

Лечение инвазивного рака в целом аналогично стандартной терапии онкологии. Это:

  • Медикаментозное симптоматическое лечение;
  • Химиотерапия, подразумевающая применение сильнодействующих препаратов, убивающих раковые клетки;
  • Лучевая терапия. Она основана на облучении опухолевых очагов;
  • Хирургия. Если опухоль операбельна, то она в абсолютном большинстве случаев подвергается хирургической резекции.

Сам факт того, что раковые клетки вышли за пределы первичного очага и начали прорастать в соседние ткани, подразумевает более выраженное лечение. Это может быть повышенная доза облучения или выбор более сильнодействующей химиотерапии. Также стоит обратить внимание, что если опухоль остается ограниченной мембранной, то масштаб хирургического вмешательства будет естественно меньше, чем, когда она уже начала прорастать в ткани.

источник