Меню Рубрики

О тех кто переболел раком груди

Каждая восьмая россиянка рискует. Что делать, чтобы этого не случилось?

И онкологи, и пластические хирурги едины во мнении: достоверных доказательств, что грудные имплантаты вызывают рак, — нет. Сам силикон рак не вызывает. Тем не менее имплант может скрыть развивающуюся опухоль в случае, если пациентка игнорирует профилактические осмотры.

Тем не менее, по наблюдениям пластических хирургов, россиянки, увеличившие грудь, начинают внимательнее относиться к собственному здоровью.

В марте 2017 года Управление по надзору за качеством лекарств и пищевых продуктов США (FDA) обнародавло информацию о связи рака груди и анапластической крупноклеточной лимфомы — редкой и агрессивной формы рака груди. В FDA подчеркнули, что механизм разития опухоли в конкретном случае пока не изучен, и удалять импланты тем, у коого они уже есть, нет необходимости.

«Плохая наследственность» — это всегда более высокий риск развития рака молочной железы.

«Есть так называемые „семейные раки“ молочной железы. Они связаны с генетическими мутациями, которые у ряда женщин есть с рождения. При определенных условиях они переастают в рак чаще, чем у других женщин», — отмечает Вячеслав Егоров, доктор медицинских наук, профессор МГМСУ им А.И.Евдокимова, заместитель главного врача по онкологии ГКБ им братьев Бахрушиных», эксперт благотворительной программы «Женское здоровье». По разным данным, от 10 до 30процентов случаев заболевания раком груди — наследственные».

У женщин с унаследованными или приобретенными мутациями генов BRCA1 или BRCA2 риск возникновения рака молочной железы — 85%. Кто бы что ни говорил о личности актрисы, но Анджелина Джоли на своем примере продемонстрировала самый надежный способ профилактики.

Очень важно знать негативную семейную историю — это уже полдела. Дальше важно уточнить, кому из родственников и в каком возрасте был поставлен диагноз.

«Скажем, бабушка по материнской линии болела раком молочной железы, насколько это опасно? Если у бабушки рак возник в 90 лет, то маловероятно, что это генетически обусловленная опухоль. Даже если в 60 — тоже маловероятно. А вот если заболевание проявилось до 50 лет — есть о чем беспокоиться», — приводит пример Вячеслав Егоров.

Если у родственников был двусторонний рак (даже после 50), это двойной повод для беспокойства.

«Также в группе высокого риска люди с опухолевыми синдромами, которые напрямую не связаны с РМЖ. Есть ряд генетически обусловленных опухолевых синдромов, то есть генетических мутаций, при которых рак молочной железы — один из вариантов развития событий», — уточняет Вячеслав Егоров. — Кстати у мужчин тоже бывает рак молочной железы. Он встречается в 100 раз реже, чем у женщин, и прогноз хуже», — добавляет онколог.

Есть вакцина против папилломавирусной инфекциии, которая провоцирует рак шейки матки. Массовая иммунизация налажена в некоторых штатах Америки и ряде европейских стран.

Есть противовирусные препараты для профилактики гепатита B и лекарства для лечения гепатита С, потому что на фоне перекрестного поражения возникает рак печени. Но вакцины от рака молочной железы нет.

Любая опухоль требует гистологического анализа! Без исследования невозможно определить ее характер, а значит — можно упустить рак.

В лаборатории смогут увидеть способность клеток к повышенному размножению. Если она есть, это фактор, повышающий риск развития рака в 5-6 раз. Соответственно, низкая способность — низкая вероятность болезни. С таким новообразованием при постоянном контроле женщина может прожить всю жизнь без операции.

«Действительно, есть образования, за которыми можно просто следить. Есть кисты. Они встречаются реже фибром, и в 99% случаев эти образования доброкачественные. Другое дело, если в кистах появляются полиповидные структуры, тогда риск рака молочной железы повышается», — рассказывает Вячеслав Егоров.

В России принят иной подход, который в полной мере описывается популярной фразой «резать к чертовой матери, не дожидаясь перитонитов». Хорошо это или плохо — вопрос дискуссионный.

«По опыту, 80% пациенток, которые направляются на хирургическое лечение, имеют доброкачественные образования. Из них оперировать нужно 20%. Остальных — отправлять на криодеструкцию или домой», — комментирует ситуацию Егоров и рекомендует последовательность действий в случае, если образование все-таки обнаружили. По его словам, криодеструкция фиброаденом — достаточно распространенный на Западе метод, в России применяется редко, но «имеет перспективу».

«Во-первых, изучите авторитетные англоязычные сайты противораковых обществ в раздел доброкачественных новообразований. Там можно найти брошюру более чем на сотню страниц с информацией для пациентов. Из них 10 листов о том, что делать, если у вас доброкачественное новообразование. Во-вторых, если есть сомнения, отправляйтесь к другому врачу за вторым мнением. Второе мнение очень важно», — описывает возможные шаги Вячеслав Егоров.

Помогает скрининг выявить болезнь? Сколько надо обследовать женщин, чтобы предотвратить одну смерть от РМЖ?

Рак молочной железы — самое распространенное онкологическое заболевание среди женщин. При этом сегодня его лечение максимально индивидуализировано. И на ранней стадии вероятность полного излечения — 98%. На ранней — это значит на первой. На второй — 93%. На третьей — 72%. На четвертой стадии вероятность всего 22%.

Исключить риск РМЖ полностью нельзя, поэтому так важно регулярно обследоваться. Что касается конкретных цифр: из 10 тысяч женщин после 40 лет, которые прошли скрининговое маммографическое обследование, рак молочной железы будет найден у 80. При регулярных профилактических обследованиях высока вероятность поймать заболевание на ранней стадии.

Таким образом, чтобы предотвратить 1 смерть, надо обследовать 5 тысяч человек.

Сводный анализ данных 47 исследований показал, что риск развития РМЖ у женщин, кормивших грудью в течение года, снижается, по сравнению с теми женщинами, которые никогда не кормили грудью. Те же, кто кормили грудью в течение двух лет, снизили риски в два раза относительно тех, кто кормил один год.

Отсутствие детей считается фактором риска, но вопрос все-таки спорный, считают онкологи.

«В два раза повышается вероятность заболевания РМЖ у женщин, которые родили в возрасте старше 35 лет. То есть рождение ребенка само по себе вовсе не снижает риски», — приводит статистику Вячеслав Егоров.

Ограничений по количеству и частоте процедур нет. «Этот метод безопасный, вреда от него точно не будет, — говорит Вячеслав Егоров, — Другой вопрос, что у вас еще найдут».

А найти могут — мастопатию, фиброаденому, мастит, абсцесс, кисту — в общем, те самые новообразования, удаление которых не всегда оправдано и вызывает споры даже в медицинской среде.

Избыточное лечение можно получить в связи с неверной диагностикой заболевания.

«Если пациентку обследуют до 40 лет и обнаруживают опухоль молочной железы, вероятность, что это будет не РМЖ, составляет около 95%. Но при этом обычно назначается дополнительные обследования, в том числе биопсия или операция, и это нивелирует ценность скрининга», — говорит Вячеслав Егоров.

Теперь конкретные цифры. В возрастной группе до 40 лет регистрируется всего 5% случаев РМЖ. От 40 до 50 лет — приблизительно 20%. В возрастной группе женщин старше 50 лет — примерно 75% случаев.

Исходя из этого и создавались международные рекомендации (для среднестатистической женщины без осложненного анамнеза).

Никакой маммографии. Только осмотр и пальпация у гинеколога или маммолога. 1 раз в 3 года.

После 40 лет риск заболеть раком груди стремительно растет. Поэтому проходить осмотр у специалиста рекомендуется не реже 1 раза в год и делать маммографию 1 раз в 2 года.

Осмотр у специалиста не реже 1 раза в 2 года и делать маммографию 1 раз в 2 года.

Узнать больше о профилактике болезни и о том, как правильно обследоваться, вам помогут материалы социальной акции #япрошла и Благотворительной программы «Женское здоровье».

источник

Это случилось семь лет назад. Мне было 36. Однажды я нащупала в груди какое-то уплотнение – шишку. Муж убеждал меня пойти к врачу, но я боялась и успокаивала себя. За три месяца до этого мы проходили обследования, когда собирали документы, чтобы стать приемными родителями, и никаких проблем не было.

Подруга посоветовала прикладывать на ночь пуховый платок: мол, это наверняка киста, которая сама рассосется. Пару раз я так сделала, но на третью ночь проснулась с осознанием: это неправильно. Я поняла, что шишка увеличивается. Более того – появилось уплотнение под мышкой.

На следующий день пошла к врачу и по его обеспокоенному лицу сразу поняла: все серьезно. УЗИ подтвердило худшие опасения: это не жировик и не киста, а опухоль. Когда мне выписали направление в онкологический диспансер, я испытала панический страх. Я даже не знала, где он находится, но мне всегда казалось: если попал туда – это смерть. Среди моих знакомых ни у кого не было рака. Я ничем серьезнее гриппа не болела. В юности была пацанкой, гоняла на мотоцикле, играла в футбол, вела активный образ жизни и к врачам лишний раз не ходила.

В диспансере взяли пункцию и через пять дней врач сообщила, что нужно ложиться на операцию. Слова «рак» или «онкология» не звучали. Мне просто сказали: «Сдавай скорее анализы, нужно удалять грудь». Я спросила: «Что же будет на ее месте?» И доктор тихо ответила: «Рубец».

У меня было столько вопросов. Почему? Что делать дальше? У меня же семья – муж, трое детей (14, 12 и 11 лет). У нас большие планы, мы хотели съездить в отпуск, отметить 15-ю годовщину свадьбы. А самое главное – мы собирались усыновить четверых детей, навещали их в детском доме, у нас были готовы все документы.

Я спрашивала: зачем бог это допустил? Что хотел этим сказать? Может, это слово «СТОП» большими красными буквами? Сигнал, что не нужно брать этих детей? Ведь и друзья, крутя пальцем у виска, говорили: «Это дети алкоголиков и наркоманов с плохой генетикой. Вы хотите отнять кусок хлеба у родных детей и разделить на всех?»

В понедельник 1 декабря я получила направление на обследования перед операцией, а в пятницу уже пришла в больницу со всеми результатами. Врачи даже не поверили, что я все сделала за несколько дней.

Момент торговли с собой бывает у многих. Я чуть не отказалась от операции

Утром 7 декабря я должна была лечь в больницу. И тут закрались сомнения: а может, операция не нужна? А если ошиблись и это вообще не рак? Во время обследований мне сказали, что метастаз в сердце и костях нет. А может, бог исцелит меня без врачей? Я хочу предостеречь всех женщин от этих мыслей. Этот момент торговли с собой бывает у многих. Я чуть не отказалась от операции.

Как верующий человек я пошла со своими сомнениями в церковь. Священнослужитель сказал мне: «Нет, деточка, ты ляжешь в больницу и будешь делать все, что тебе скажут врачи». Он помолился надо мной, помазал елеем и благословил: «Все, что можно сделать перед богом, мы сделали. Отдай богу богово, а кесарю – кесарево. Иди и доверься врачам. Бог управляет их руками». Я наспех побросала вещи в сумку, и муж отвез меня в больницу.

Я ни с кем не договаривалась, не выбирала врача. Решила: пусть делает тот, кого бог пошлет, и попала к заведующей отделением. Только перед операцией попросила ее: «Сделайте мне хорошо». Ее ответ не забуду никогда: «Мы всем все делаем одинаково. Но одни живут очень долго, а другие уходят. И никто не знает, почему так происходит».

Когда попадаешь в больницу с таким диагнозом, переоцениваешь всю свою жизнь. Начинаешь любить каждый день. Радуешься и снегу, и солнечному лучику. Понимаешь, сколько незначительных вещей казались важными. Зачем вся эта зависть, сплетни, пересуды? Зачем волноваться, что на тебе надето и что о тебе думают другие? Становится жалко впустую потраченного времени. В онкологии по ночам все плачут. Каждый – в свою подушку.

Меня поддерживал муж: приезжал каждый день, помогал во всем. Мы стали одним целым. И как-то раз я ему сказала: «Не делай из меня идола. Пообещай, что, если со мной что-то случится, ты снова женишься. Если не ради себя, то ради детей. Ведь жизнь должна продолжаться». Он возмущался, но я его мысленно уже отпустила.

А на девятые сутки после операции наступил кризис. Вечером по пути в перевязочную я два раза потеряла сознание. Потом поднялась температура, тело ходило ходуном. И соседки по палате – нас было девять человек – укрывали меня своими одеялами. В тот момент я уже смирилась и приготовилась умереть. Я решила, что буду умирать с благодарностью.

Я не чувствовала своего тела, ощущала себя крупинкой мироздания

Сложно было только мысленно попрощаться с детьми. Я успокаивала себя: бог о них позаботится. Но сожалела, что не увижу, как дочери взрослеют, не поделюсь с ними женскими секретами, не застегну их свадебные платья и не помогу нянчить детей. Я понимала, что никто не будет так их любить, как я. Но я поняла, что благодарна судьбе за все. Не все видели столько счастья, сколько выпало мне. Я не чувствовала своего тела, ощущала себя крупинкой мироздания. И в этот момент меня пронзила мысль, пришедшая ниоткуда: «Это аппендицит, который вырезали, и он не повторится».

С этим я заснула. Очнулась, когда все спали. Увидела в окне лапы сосен, укрытые снегом, и мягкий свет фонарей. Я встала, тихонько прошла мимо спящей на посту медсестры до перевязочной и ни разу не упала. В тот миг я поняла, что буду жить.

Утром врач объяснил, что у меня забилась трубка, выводящая лимфу. Это спровоцировало кризис, но он миновал.

На следующий день, 16 декабря, была 15-я годовщина нашей свадьбы. В обед пришла медсестра и спросила, не хочу ли я поехать домой. Вообще-то выписывать меня было еще рано, но онкодиспансер был переполнен. Прооперированные больные лежали в коридорах. Я жила недалеко и могла приезжать на перевязки, а пациенты из других городов области не могли. Многие в ответ на просьбу освободить место пораньше возмущались: «Так нельзя! Мы никому не нужны». А я очень обрадовалась, что меня отпускают домой, тем более в наш с мужем праздник.

Гистология показала, что опухоль была злокачественной, мне назначили 25 сеансов радиооблучения и 6 сеансов химиотерапии. От нее я сначала отказалась: начиталась в Интернете, что от химии выпадают волосы, разрушается печень, а рак можно вылечить правильным питанием и травами. Но через несколько дней у меня на шее выскочила шишка. Я подумала, что это метастазы, и в панике побежала к врачу. Она успокоила, что так бывает после удаления груди. Но стала ругать за отказ от химии.

«Тебе нужно обязательно пройти химиотерапию. В гробу не нужна здоровая печень и красивые волосы»

Все еще сомневаясь, я поехала в Москву на консультацию к известному профессору. Она подтвердила все назначения и строго сказала: «Тебе нужно обязательно пройти химиотерапию. В гробу не нужна здоровая печень и красивые волосы». Этот довод сработал.

Как я ни надеялась сохранить волосы, на третью неделю они посыпались. Я записалась в салон, где учат будущих парикмахеров, чтобы кто-то мог потренироваться на моей шевелюре, и там побрилась налысо. Надела парик и пошла на родительское собрание. Оказалось, я зря переживала. Моего «преображения» никто даже не заметил.

Читайте также:  Лекарства для профилактики рака молочной железы

До третьей химии я чувствовала себя нормально и продолжала работать поваром в столовой. Прятала парик в шкафчике, надевала колпак и улыбалась про себя: «Лучший повар – лысый повар: волосы точно в еду не попадут». Муж уговаривал уволиться, но мне было важно, что я весь день занята, а значит, времени на слезы и дурные мысли просто нет. К тому же готовка на 350 человек и раздача еды – хорошая физическая нагрузка, которая разгоняет лимфу.

По ночам, конечно, плакала в подушку и читала Псалтырь. Я полюбила 126 псалом, где говорится «если бог не сохранит города, напрасно бодрствует страж». Иными словами, на все воля божья. Это меня успокаивало. И все равно, просыпаешься утром, смотришь в окно и думаешь: «Какой хороший день, а я больна раком».

Врачи не давали никаких прогнозов. И эта неопределенность лишала почвы под ногами. Я боялась строить планы на жизнь.

Я спросила: «А у меня тоже такие будут?» И все заулыбались: «Вырастут волосы, не переживай»

Однажды в онкодиспансере увидела объявление группы взаимопомощи «Женское здоровье». Поддержка психолога, бассейн, аквааэробика – все бесплатно. Записала телефон горячей линии, но долго не решалась позвонить. Что нового я могу узнать? Как меня могут поддержать? Я и так все знаю. И все же однажды набрала номер. Мне ответила женщина, которая победила рак груди. Такое счастье было поговорить с ней по душам. Она меня понимала, утешала, подсказывала. Она знала мои чувства, потому что сама через все это прошла.

Я начала ходить в бассейн вместе с другими женщинами, такими же, как я. Помню, в первый раз волновалась, как буду переодеваться, у меня же рубец. Но там все такие. У некоторых вообще нет груди. А у меня удалили только часть. Они надевают купальники, разговаривают, смеются, делятся своими житейскими проблемами. У некоторых уже отрастают волосы: у одних ежик, как у новобранца, у других – уже кудри. И я спросила: «А у меня тоже такие будут?» И все заулыбались: «Вырастут волосы, не переживай». Они смотрели на меня, как на младшую сестру, с нежностью и любовью.

Потом я пошла на встречу в группу и увидела женщин, которые живут после рака груди 5, 10, 15 лет. Одна – уже 22 года! Для меня это было какой-то фантастикой. Я не знала, на что сама могу рассчитывать.

После той встречи в группе я сказала мужу: «Мы должны взять ребенка. Даже если я проживу всего пять лет, за это время можно многое сделать». И муж сказал, что тоже об этом думал. Выяснилось, что дети, которых мы хотели взять до болезни (Максим 7 лет и Денис 4,5 лет), еще ждут нас. На этот раз мы уже никому не говорили о своих планах, чтобы нас не отговаривали.

Наши дети очень обрадовались новым братьям, сразу отдали им все игрушки, начали опекать. Они стали доказательством того, что со мной все хорошо и что я буду жить. А мне опять же некогда было плакать и думать о плохом: Денис в свои 4,5 года был совсем маленьким, весил 12 килограм и нуждался в заботе. Он боялся оставаться один, я все время носила его на руках. Укладывала спать, как грудного ребенка, пела песни, которые знала.

Потом мы решили взять еще ребенка. Нам понравился мальчик Вова, 8 лет. А оказалось, что у него есть братья 9 и 10 лет. С одной стороны, на такой возраст мы не рассчитывали. С другой, понимали, что троих детей никто не возьмет, а разделять их нельзя.

Так у нас стало восемь детей. Сейчас я снята с учета, но каждый год хожу в онкодиспансер на диагностику. Я стала волонтером группы «Женское здоровье». Мы навещаем женщин после операции, приносим подарки, беседуем и рассказываем свои истории. Моя задача – объяснить им, что они должны слушаться врачей, ничего не бояться, выполнять все предписания и побеждать болезнь – в духе, в душе и в теле.

В рамках Всемирного месяца борьбы против рака груди Philips и благотворительная программа «Женское здоровье» продолжают ежегодную социальную кампанию #ЯПРОШЛА.

В октябре будет представлен благотворительный документальный фильм Леонида Парфенова и Катерины Гордеевой о борьбе против рака груди и организованы бесплатные диагностические обследования для женщин по всей России. Фильм рассказывает реальные истории с главной целью – вдохновить как можно больше россиянок заботиться о собственном здоровье. Одной из героинь фильма стала Светлана.

Подробная информация о кампании и обследованиях на сайте .

Рак молочной железы принято считать болезнью женщин «в возрасте». Журналист Ники Дим делится историей своей подруги, которой поставили страшный диагноз в 30 лет.

Расположить собеседника, смягчить гнев начальника, добиться своего от партнеров по бизнесу и даже влюбить в себя можно, используя простые приемы.

источник

Главные заблуждения о заболевании, в которых лучше разобраться

Сегодня во всем мире завершается ежегодный месяц борьбы против рака молочной железы, главная цель которого — дать людям как можно больше информации. Вместе с онкологом и исполнительным директором Фонда профилактики рака Ильей Фоминцевым мы составили список самых распространенных заблуждений и фактов о болезни, которые важно знать каждому.

Илья фоминцев

врач-онколог, исполнительный директор Фонда профилактики рака

Неправда. Если бы это было возможно на 100 %, все бы так и делали. Но никаких секретных знаний нет, а жаль.

Конечно, существуют методы, которые значительно снижают риск умереть от рака молочной железы, но все они не гарантируют этого на 100 %. К этим методам в большей степени относится вторичная профилактика — раннее выявление рака груди в группах риска. Однако есть факторы, которые снижают риск заболеть раком груди и на которые в какой-то степени женщина может влиять.

Неправда. К сожалению, все имеют некий относительно небольшой базовый риск заболеть раком груди, который повышается с приобретением факторов риска. Суммарно кумулятивный (то есть абсолютный — Прим. ред.) риск заболеть раком груди в течение жизни для женщин в России в возрасте от 0 до 75 лет составляет приблизительно 5,66 %. То есть из 100 женщин в течение жизни заболевают примерно 5,7. Иными словами, в РФ заболевает примерно каждая 17-я женщина (если не брать в расчет женщин старше 75 лет).

Одним из самых важных факторов риска является возраст, который, ясное дело, постоянно увеличивается у всех. Однако действительно верным будет утверждение «чем больше факторов риска есть у женщины, тем выше вероятность заболеть раком». Женщины из групп риска болеют гораздо чаще и забирают на себя большую часть общей заболеваемости.

Правда. После 45 лет риск рака молочной железы значительно выше. Например, в 2015 году в РФ раком молочной железы заболела 66 621 женщина. Из них только 7 673 (примерно 11 %) заболели в возрасте до 45 лет и только 425 (0,6 %) женщин заболели в возрасте до 30 лет.

А теперь подумайте, что и зачем делает молодая девушка, которая обследует молочные железы при помощи УЗИ? Вероятность, что именно эта девушка окажется одной из тех самых 425 на примерно 80 миллионов, у которой рак груди возникнет в этом году, крайне мала. Если учесть еще и низкую чувствительность УЗИ к раку, вероятность найти его еще меньше.

А вот вероятность, что доктор найдет кисту или фиброаденому, которая не требует лечения, но которую, тем не менее, скорее всего, будут агрессивно лечить, очень даже немаленькая. Задумайтесь — нужно ли это делать?

Неправда. Фиброаденомы не являются предраком молочной железы. Несмотря на это, по всей стране продолжается эпидемия удаления мелких фиброаденом, которые ничем не мешают женщине. С нашими проектами мы объехали всю страну — от Сахалина до Калининграда, — и везде встречали на консультациях изрубцованных запуганных раком девушек, у которых зачем-то удаляли все фиброаденомы, какие только видели на УЗИ. В действительности единственными показаниями к удалению фиброаденомы является быстрый ее рост или желание самой женщины ее удалить.

Неправда. УЗИ молочных желез вообще не должно применяться для поиска бессимптомного рака молочной железы. Его можно применять для дифференциальной диагностики, но не для поиска бессимптомного рака: для этого у УЗИ молочной железы слишком низкая специфичность и чувствительность к раку.

Это правда. Хоть и незначительно, но снижает. Так, например можно сказать, что каждый год кормления снижает риск приблизительно на 7 %, а каждые роды примерно на 9 % — все эти «скидки» суммируются.

Так, например, женщина, которая дважды рожала и кормила грудью суммарно три года, может рассчитывать на относительное снижение риска примерно на
40 %. Однако надо понимать, что относительный риск — это не абсолютный.
В пересчете на абсолютный риск эта «скидка» выглядит уже не так весело. Например, по данным 2015 года снижение риска составит около 2,3 %, поскольку и сам риск заболеть раком груди в течение жизни всего примерно 5,7 %.

Кроме того, эти цифры уже не будут актуальны для тех, у кого есть онкогенные мутации.

Неправда. Они вообще ни на что не влияют, даже на форму груди. Неправильно подобранный бюстгальтер может немного натереть кожу — пожалуй, на этом все. В реальности они имеют только декоративную функцию, как и любая другая одежда.

Неправда. Аборты никак не влияют на риск рака молочной железы. Однако вот отсутствие беременностей и родов в течение жизни действительно повышает риск рака груди. Это связано с количеством менструальных циклов: чем их больше, тем выше риск, и наоборот. Соответственно, поскольку каждая беременность и роды выключают эту машинку как минимум на девять-десять месяцев, это понятным образом сокращает риск рака груди.

Неправда. Вернее, не совсем правда.

Далеко не для всех женщин раннее выявление является панацеей. Кому-то это помогает прожить дольше, кому-то действительно помогает де-факто излечиться от рака, а кому-то вовсе никак не помогает. Эти самые группы «кому-то» неплохо изучены в последнее время, и критерии отбора на скрининг рака молочной железы значительно уточнены.

К сожалению, в последние годы (особенно в России) возможности раннего выявления рака груди с помощью маммографии были переоценены. Однако это не отменяет того факта, что для довольно широких групп женщин регулярная маммография может принести значительную пользу. Мы (Фонд профилактики рака. — Прим. ред.), подробно изучив исследования и международную практику, рекомендуем женщинам рентгеновскую маммографию с 50 лет ежегодно, если нет других факторов риска, кроме возраста. До этого возраста решение о профилактической маммографии сомнительно и должно приниматься совместно доктором и пациенткой исходя из конкретных обстоятельств и анамнеза.

Неправда. Травмы никак не связаны с риском рака груди, однако часто женщины связывают эти два факта. Травмировать грудь очень легко, и это довольно часто происходит. Травма груди — штука болезненная, и женщины хорошо о ней помнят, поэтому, когда спустя время возникают клинические признаки рака, женщины говорят себе: «Ага! Я знаю, кто виноват!» Но это неправда. Рак груди до момента клинического проявления развивается очень медленно, более десяти лет. И уж, конечно, возникновение симптомов рака никак не связано с недавней травмой.

Неправда. На эту тему было проведено множество исследований, но связь курения и рака груди не была доказана. Это не отменяет значимого влияния курения на риск развития других раков — рака легкого, рака желудка, рака ЛОР-органов.

Не совсем, но правда. Регулярное употребление заметных доз алкоголя действительно увеличивает риск рака груди, и это доказано крупными исследованиями. Нельзя при этом сказать, что алкоголь вызывает рак груди, — это будет слишком сильное утверждение.

Правда. Во всяком случае, профилактическую маммографию беременным женщинам действительно делать нецелесообразно. Пользы от такого профилактического обследования будет гораздо меньше, чем вреда. Однако если маммография беременной нужна в процессе лечения рака, то этот вопрос можно решить индивидуально, оценив все вероятности вреда и пользы. Если это действительно необходимо для лечения рака или его исключения, то беременным можно делать маммографию.

Скорее правда. Если, конечно, речь идет о доказанном очень высоком риске рака при онкогенной мутации — например, мутации в генах BRCA1/2.

В реальности это, конечно, всегда индивидуальное решение женщины, и тут сложно дать ответ в стиле «верно или нет». Однако если определяется онкогенная мутация, которая достоверно повышает абсолютный кумулятивный риск рака груди до 85 %. Я часто спрашиваю на лекциях женщин — что бы вы сделали, зная, что при такой мутации 85 из 100 заболевают агрессивным раком груди? Примерно треть отвечает, что предпочли бы удаление молочных желез с реконструкцией имплантами; соответственно, две трети уже не так уверены в таком решении. Трудно сказать, кто из них прав: это их жизнь.

Неправда. Сейчас уже все реже и реже для лечения рака груди применяется мастэктомия (полное удаление груди с регионарными лимфоузлами). Более того, в большинстве крупных городов мастэктомии составляют абсолютное меньшинство среди всех хирургических вмешательств при раке груди. Это связано с новым пониманием биологии опухоли. После многих исследований стало окончательно ясно, что рак груди — изначально системное заболевание и, конечно, совершенно не имеет смысл локально удалять большие объемы.

Это не улучшает отдаленных результатов, но приводит к увеличению частоты послеоперационных проблем. Поэтому сейчас роль хирургии при раке молочной железы скорее диагностическая, чем лечебная, и объемы удаляемых тканей уменьшаются в соответствии с улучшением понимания биологии рака. На данный момент чаще всего применяется удаление сектора молочной железы с опухолью и подмышечная лимфаденэктомия (удаление части подмышечных лимфоузлов). Молочная железа при этом сохраняется.

Более того: например, в петербуржском НИИ онкологии имени Н. Н. Петрова на потоке применяется технология «сигнальных лимфоузлов» — лимфаденэктомия делается только в том случае, когда в особым образом выявляемом «сигнальном лимфоузле» есть изменения. Если же никаких изменений нет, удаляется и вовсе только опухоль с небольшим захватом окружающей ткани, и более ничего.

Неправда. Рак молочной железы, хоть и значительно реже, но бывает также и у мужчин. Кстати, рак груди у мужчины — это обоснованное подозрение на мутацию в генах BRCA1/2. Если у вашего близкого родственника-мужчины был рак груди, то имеет смысл получить консультацию медицинского генетика, для того чтобы пройти генетическое тестирование.

Неправда. С одной стороны, действительно, длительный прием оральных контрацептивов в анамнезе лишь очень незначительно (около 10 %) повышает относительный риск рака груди. Причем исследователи случайно обнаружили, что, скорее всего, повышение риска связано с конкретным компонентом трехфазных контрацептивов — левоноргестрелом.

Гораздо важнее то, что оральные контрацептивы при длительном приеме значительно повышают риск рака шейки матки у тех, кто заражен вирусом папилломы человека.

Читайте также:  Рецидив рака молочной железы в лимфоузлах прогноз

Однако те же оральные контрацептивы не менее значительно снижают риск рака яичников и рака матки. Поэтому решение о начале и продолжении приема контрацептивов необходимо принимать индивидуально с доктором. Доктор должен оценить риски всех перечисленных заболеваний и принять решение вместе с вами исходя из ваших приоритетов.

Неправда. Мастопатия в подавляющем большинстве случаев постановки этого диагноза — не только не предраковое, но и вовсе не заболевание. То, что наши узисты и маммологи по всей стране привыкли называть «диффузной мастопатией», — вариант нормы, который, как правило, не требует никакого вмешательства, если предменструальные боли не слишком выражены. Кстати, такого диагноза, как мастопатия, нет даже в МКБ (Международной классификации болезней). Так что можете сэкономить пару тысяч рублей на применении препаратов для лечения заболевания, которого нет. Да-да, такое в российской медицине бывает, и это далеко не единственный пример.

Неправда. Самообследование груди не снижает риск смерти от рака. Это было доказано в крупных рандомизированных исследованиях, которые (и вот это редкость!) в том числе проводились и в нашей стране.

Неправда. Импланты не оказывают никакого влияния на риск развития рака груди. Это проверено в очень многих исследованиях. Единственная проблема, которая возникает после установки имплантов для увеличения груди, — это то, что импланты мешают делать адекватную маммографию: они загораживают ткань, и это может помешать скринингу рака.

Неправда. Размер груди не оказывает никакого влияния на риск заболеть раком. Однако небольшой размер груди облегчает скрининг рака: вероятность пропустить рак в большой молочной железе выше.

А вот зато операция по уменьшению молочной железы снижает риск рака примерно пропорционально доле удаленных тканей. Объяснение тут вполне понятное: удаляя ткань железы, пластические хирурги также удаляют и потенциально опасные участки, которые в ней присутствуют. Это снижает риск. Любопытно, что, вопреки распространенным убеждениям, количество операций по уменьшению молочной железы вполне сравнимо с количеством операций по ее увеличению. Это довольно популярная процедура.

Неправда. Загар топлес, как и вообще любой загар, никоим образом не влияет на риск рака молочной железы. Ультрафиолетовое излучение не достигает ткани молочной железы совершенно, а нагрев поверхностных тканей (кожи и поверхностной подкожной клетчатки) в процессе загара не оказывает влияния на риск.

К сожалению, этим мифом до сих пор пугают многих женщин даже врачи. Бог знает, зачем они это делают, ведь так несложно об этом почитать. Ровно то же самое относится и к загару в солярии со стикини. К раку молочной железы это не имеет ни малейшего отношения, однако от ультрафиолетового ожога кожи сосков это действительно может спасти.

Неправда. Типы питания не оказывают сколь-либо значительного влияния на риск рака груди. Это может быть с рядом оговорок справедливо для других видов рака, но не для рака груди.

источник

В октябре по всему миру прошли информационные кампании по поводу рака молочной железы. Как болит при онкологии и нужно ли начинать скрининг, если ничего не беспокоит? «Правмир» записал реальные истории женщин о борьбе с раком груди и взял комментарий у специалиста.

“Эта бодренькая старушка сказала, что у меня рак”
Анна, 42 года, на момент постановки диагноза — 38 лет

Узнала о диагнозе я в 2014 году. До этого три года была на учете у маммолога: он наблюдал фиброзно-кистозную мастопатию. Каждые полгода я приходила к врачу — меня осматривали, делали УЗИ, говорили пропивать определенные препараты. Все рекомендации я выполняла в обязательном порядке.

Новообразование находилось в нетипичном месте — в дополнительной дольке молочной железы, почти под мышкой, за грудью. Как-то не хотели на него обращать внимание. За три месяца до того, как мне поставили диагноз – рак молочной железы IIIC стадии — я была на приеме у известного врача. Объяснила, что меня беспокоит, он посмотрел УЗИ, все обследования, сказал, что с фиброзно-кистозной мастопатией живут 95% женщин, рекомендовал пропить курс лекарств, сделать пункцию в своей поликлинике. Дообследоваться на месте не предложил.

Я ушла, а дискомфорт — как выяснилось позже, от этой опухоли размером с фасоль — нарастал, я уже не могла спать на том боку, пошла в районную поликлинику.

Маммолог, осмотрев меня, сказала:

Такое впечатление, что это что-то плохое, давай-ка сразу пункцию сделаем.

Через 10 дней эта бодренькая старушка озвучила, что у меня рак, и надо незамедлительно начинать лечение.

Из ее уст это не звучало как-то трагично. Но, провожая меня из кабинета, она добавила:

Деточка, где же ты так долго гуляла?

Я сразу пошла вставать на учет в онкодиспансер. Три недели я ждала очереди, а в регистратуре никто не подсказал, что при первичном обращении по направлению с уже установленным диагнозом я имею право получить консультацию онколога в течение пяти рабочих дней. В тот период у меня не было финансовой подушки, чтобы обследоваться платно.

Анна

Химиотерапия длилась около четырех месяцев. На нее был хороший отклик, затем сделали полную мастэктомию — удалили грудь и лимфоузлы, через пару месяцев был курс лучевой терапии. Весь цикл лечения пройден, впереди пять лет гормонотерапии. По истечении этого времени, на основании результатов лечения, химиотерапевт даст дальнейшие рекомендации.

Сейчас я живу обычной жизнью. Нахожусь в процессе реконструкции груди, причем так получилось, что реконструктивную операцию делали день в день с первой операцией. Но с интервалом в три года. Изначально, я не планировала делать восстановительную пластику, меня не смущало, что нет груди, у меня не было ограничений, я могла ходить в спортзал, заниматься танцами и йогой, нормально себя чувствовала, грудь небольшая — не было видно асимметрии. Но соблазнилась на реконструкцию, потому что многие из моего окружения начали делать такую пластику — девчонки ходили очень довольные, глаза блестели. И я пошла за компанию — была только на одной консультации у хирурга и сразу решилась.

После лучевой терапии я долго восстанавливалась — после радикальной мастэктомии осталось минимальное количество ткани, которая еще ощутимо пострадала после лучей. Я даже не представляла, что можно будет что-то с этим сделать. У меня была просто впадина на месте груди, ребра, обтянутые кожей. Но доктор как-то совершил волшебство. Уверена, результат будет лучше, чем до начала лечения!

Потом я познакомилась с программой «Женское здоровье», стала в качестве волонтера посещать больницу, вскоре меня пригласили на работу в программу и я стала координатором. Мы общаемся с женщинами, которые недавно узнали о своем заболевании и только вчера сделали операцию на груди. Не вмешиваясь в план лечения, мы делимся своим опытом, отвечаем на вопросы, на которые может ответить только тот, кто пережил рак груди.

Личная жизнь? Мой семейный статус не изменился, но я думаю, что все впереди. Поклонники есть, но близких отношений нет, и это не зависит от того, была ли операция. Вовсе нет. Пока нет человека, с которым в горе и в радости я буду счастлива так же, как счастлива сейчас.

Но скажу вам, за четыре года жизни с онкологическим диагнозом я многого насмотрелась и наслушалась. Несмотря на то, что на дворе 21 век, мифы по поводу рака и табуированность темы еще встречаются. Много заблуждений и непонимания этого диагноза — не только среди обычного населения, но иногда и медперсонала.

После приема у онколога первым, кого я пошла искать — был психолог
Марина, 48 лет, на момент постановки диагноза — 45 лет

У меня появилась шишка. Поначалу она то исчезала, то появлялась. Я закрутилась, заработалась, куча событий во всех сферах жизни, просто шквал какой-то, и мне стало не до этого. Потом я поняла, что я странно себя чувствую и очень сильно устаю. Знакомая гомеопат посоветовала провериться – я еще погуляла, были трудности в семье, но в конце-концов записалась на прием к маммологу.

За день сделали все базовые анализы, платно.

Результата биопсии надо было ждать неделю, но снимки доктор видел, я спросила напрямую – скажите честно, что вы думаете. Он посмотрел, говорит: молодец, что пришла, наш пациент. Биопсия все подтвердила.

Были понятные шаги – один за другим. Первой была операция, операционная гистология совпала с первичной. Расписали план лечения. Вкатили по полной программе восемь химий, лучевая терапия. С момента диагностики до того, как все закончилось, прошёл год.

Пока я сдавала анализы, я работала. После операции была на больничном месяца четыре. За это время договорилась об изменении графика — я работала удаленно, в офис приезжала, когда могла. Здесь, спасибо моему работодателю, они пошли навстречу и поддержали – посмотрели, какие сегменты я в этом состоянии могу закрывать, и так мы продолжали работать.

Сейчас я уже три года принимаю гормонотерапию — это часть моего лечения, мне пить ее еще несколько лет. Да, жизнь стала другой. Друзья — кто-то отсеялся, это стандарт, обычная история. Члены семьи есть разные, ближайшие — поддержали во всем, а кого-то я не стала информировать. Так получилось, что брак распался до диагноза. Я много всего переосмыслила, после приема у онколога первым, кого я пошла искать — был психолог.

За несколько лет до всей этой истории мне в руки попала книга Яны Франк – художницы и иллюстратора, семья которой из Узбекистана уехала в Германию. Она заболела раком — была тяжелейшая история с кишечником, она выбралась из всего этого и рассказывала о себе и лечении. В Германии в план лечения входят сессии с психологом, и если человек отказывается, его лишают страховки – потому что это значит, что он не хочет лечиться.

Работа с психологом – это серьезный, очень важный этап реабилитации, и я очень надеюсь, что это когда-нибудь будет у нас.

Я не ощущала ничего в груди, но при обследовании кишечника нашли опухоль
История 3. Ирина, будет 47 лет, на момент постановки диагноза — 42 года

В какой-то момент я почувствовала, что чем-то болею: как будто что-то со мной не так, я уставала. Я пошла к терапевту — анализы нормальные, все хорошо. И тогда я почему-то решила, что у меня рак, и пошла к онкологу за деньги.

Первый онколог сказал: расслабься, все хорошо. Второй онколог меня пощупал, в том числе и грудь, сказал, что ему не нравится мой кишечник. Вот в процессе обследования кишечника, на КТ, и нашли опухоль в молочной железе. Но я не ощущала ничего в груди.

Диагноз был поставлен в конце года, и мне сказали, что процесс получения квоты будет длительным. Начитавшись всего, я решила лечиться платно. Когда пришла гистология и иммуногистохимия, врачи решили, что рак не такой агрессивный, и начали с операции. Но когда стали пересматривать материал после операции, оказалось, что рак не такой простой.

Начали делать химию – я прошла четыре курса, до сих пор прохожу гормональную терапию. Еще мне сделали овариэктомию (операция по удалению яичников), когда анализы более-менее пришли в норм, мне стало полегче.

Я хотела второго ребенка. Врач сказал:

Тебе 42, когда ты закончишь пить таблетки и можно будет рожать, тебе будет 47, ну куда уже, зачем?

Я подумала-подумала, и правда – я согласилась на вторую операцию достаточно быстро.

Диагноз мне поставили 20 октября, операция была 17 ноября, а химию я закончила 12 февраля. Вторая операция была в конце мая. В общей сложности семь месяцев. Сейчас каждый день в определенное время я пью таблетку — делать так нужно в течение 10 лет, я пропила уже 4 года. Обследования сначала были раз в три месяца, потом — раз в полгода, сейчас — раз в год.

Жизнь стала немножко другой. Из плюсов: полностью изменилась моя профессиональная направленность, болезнь привела меня в сферу, про которую я даже не думала. До диагноза я работала заместителем директора крупной компании, а сейчас я научный сотрудник в учебном заведении. Мне это нравится, первая работа — это работа для денег, а это — работа для себя. В семье сказали: главное, чтобы тебе было лучше.

Мы с мужем почувствовали, что мы вместе и более сильные. Это испытание, но оно было нами пройдено. Наши отношения перешли на другую стадию, стали лучше.

Изменилось внутреннее ощущение себя, но произошло это не быстро. Я не скажу, что сразу была оптимисткой, я плохо себя чувствовала физически, у меня были психологические проблемы из-за переживаний, а потом в какой-то момент все изменилось, не сразу. Люди вели себя по-разному, с некоторыми знакомыми и друзьями мы стало общаться намного меньше, но появились другие.

Рассказывает врача-рентгенолог, консультант программы “Женское здоровье” Ольга Пучкова:

В области молочной железы боль может по нескольким причинам:

– Межреберная невралгия – самая распространенная ситуация. У женщины заболело справа – ныло-ныло и прошло, снова начало ныть, потом снова прошло. Это боль, связанная с позвоночником и ущемлением нервных окончаний в нем.

– Циклическая масталгия — боли предменструального характера. Боли, связанные с молочной железой циклически и функционально, всегда симметричны и касаются обеих желез, клетки одни и те же. Не бывает такого, что только в одной железе есть неприятные ощущения, а в другой нет. Начинаются после овуляции, у кого-то могут быть за две недели до менструации, у кого-то — за два дня, но всегда – после середины цикла.

– Третий вариант — боль, связанная с прорастанием опухоли в нерв. Такая боль постоянная, выраженная, не проходящая вообще. И это большие размеры опухоли, ее сложно с чем-то спутать, и уже есть определенная клиническая картина.

Есть крупные, серьезные исследования, доказывающие, что скрининг при раке молочной железы эффективен. Самые большие программы запущены в Финляндии, Швеции и Голландии и показывают результаты снижения смертности на 50%.

В Финляндии и Голландии скрининговый возраст 50-69 лет, в Швеции — 40-69 лет. В этих странах нет однозначной концепции относительно того, когда начинать скрининг и об интервале между обследованиями. В Швеции принято обследоваться раз в год с 40 до 55 лет и раз в два года, начиная с 55 лет. Они объясняют это биологией рака и возрастом — чем моложе пациентка, тем агрессивнее рост опухоли, поэтому интервал обследования короче.

В Финляндии скрининг раз в два года, в Голландии сейчас обсуждается включение в скрининг женщин с 40 лет.

Если у женщины нет никаких жалоб, ее ничего не беспокоит, то никакие обследования ей не нужны. Дело в том, что у обследования есть положительный результат — выявление рака на ранней стадии, когда он не угрожает жизни, а есть отрицательный — выявление незначительных изменений, которые требуют, тем не менее, каких-то вмешательств — вплоть до биопсии.

Читайте также:  Метастазы рака груди в бедро

Врачи понимают, что до 40 лет вероятность заболеть РМЖ очень низкая, проводить скрининг не целесообразно, а вероятность ложноположительных результатов и выполнения ненужных исследований крайне высока – чего мы пытаемся избегать.

Но если есть жалобы на уплотнение, изменение цвета кожных покровов, формы железы, вытяжение соска или выделений из него – речь идет уже не о скрининге, а о диагностическом обследовании – за один его раунд женщине может быть сделана и маммография, и УЗИ, и биопсия, чтобы подтвердить или исключить проблемы.

Если есть отягощенная наследственность, есть мутации в генах — этим пациенткам раз в год, начиная с 25 лет, делают МРТ с контрастом. Этот скрининг работает в США, Италии и Израиле.

Причиной мастопатии является генетический вариант строения железы, с ним ничего сделать нельзя — это бесполезно и бессмысленно. Плотный фон для рентгенолога – это как облака для пилота, он снижает чувствительность маммографии. Но из-за этого плотного фона мы не призываем чаще обследоваться, возможно лишь добавление УЗИ к маммографии для этих женщин.

Женщина же должна знать, что вариант строения ее железы – такой, он не требует приема никаких препаратов. Распространено назначение «Мастодинона», но этот препарат работает при предменструальной боли, он не рассасывает кисты, фиброзножелезистая ткань никуда не девается – это утопия.

Поэтому если женщину ничто не беспокоит и не болит, она просто живет с этим и регулярно обследуется. На мой взгляд, лучше раз в год, хотя единого мнения на этот счет нет.

источник

Рак груди – заболевание, традиционно ассоциирующееся с поздним возрастом. Однако в последние годы наблюдается угрожающая тенденция: все больше молодых женщин обращаются к врачам по поводу необычных уплотнений в молочной железе и узнают, что речь идет о злокачественной опухоли. Хирурги больницы Ассута™, специализирующие на лечении рака груди в Израиле, настойчиво подчеркивают необходимость ранней диагностики заболевания. Опухоли, обнаруженные на начальных стадиях, как правило, можно удалить целиком, и жизни пациентки не будет угрожать опасность. Юный возраст не является гарантией неуязвимости, и все женщины, независимо от того, сколько лет им исполнилось, должны регулярно проходить профилактические проверки и осмотры у врача. История 25-летней Мейрав Даниэли подтверждает справедливость этого утверждения.

В свои 25 лет Мейрав Даниэли никогда не интересовалась медицинской статистикой рака молочной железы. Но не только сама Мейрав, даже врачи, обнаружившие у девушки уплотнение в одной из молочных желез, не придавали этому значения. Сегодня Мейрав, узнавшая на собственном опыте, что рак не щадит ни молодых, ни старых, обращается ко всем, кто может ее услышать: обратитесь к врачу, пока не стало слишком поздно.

Мейрав Даниэли, жительнице израильского города Рамат-Ган, исполнилось 27 лет. Два года назад Мейрав, дотронувшись до своей груди, обнаружила странное уплотнение. С этого момента жизнь Мейрав резко изменила свое течение.

«Я и не думала, – рассказывает Мейрав, – что это опасно. Я обратилась к врачу, и он сказал, что в моем возрасте злокачественные опухоли молочной железы встречаются крайне редко. Но все-таки, на всякий случай, лучше сделать дополнительную проверку. Меня направили на УЗИ молочных желез. После получения результатов УЗИ врач порекомендовал мне сделать биопсию опухоли. Результат биопсии оказался неутешительным. У меня обнаружили рак».

Мейрав знала, что теоретически рак груди может встречаться в любом возрасте. Но полученная новость повергла ее в шок. По словам Мейрав, отправляясь на УЗИ и биопсию, она ни капли не беспокоилась. Ведь врач сказал, что бояться нечего, что в таком возрасте рака не бывает и скорее всего опухоль имеет гормональное происхождение. К тому же через три месяца должна была состояться свадьба Мейрав, и голова девушки была занята совсем другими планами.

«Опухоль была совсем небольшой, – вспоминает Мейрав, – и мне сказали, что можно удалить только ее. Врачи говорили, что я слишком молода и не нуждаюсь в мастэктомии, то есть в удалении груди».

– Мейрав, как отнеслись к болезни твои родные? Уговаривали тебя начать лечение немедленно или советовали отложить на период после свадьбы?

– Люди могут давать умные советы, но при этом ошибаться. Честно говоря, самые близкие люди просто не знали, что сказать. А все остальные. Остальные всегда думают, что они знают все и лучше всех.

– Как твой будущий муж отреагировал на страшное известие?

– Он просто потрясающий человек. Он поддерживал меня во всем и всегда. Говорил, что наши отношения никак не связаны со всем, что происходит, и я могу полагаться на него полностью.

Мейрав Даниэли и ее жених продолжали готовиться к свадьбе и старались не думать о плохом. Через месяц после свадьбы Мейрав начала лечение в онкологическом центре больницы Ассута™. Ей предстоял курс химиотерапии, потом – радиотерапия, а затем – лечение гормональными препаратами.

«Это был нелегкий период, – вспоминает Мейрав, – я испытывала такую слабость, что просто не могла подняться с кровати. Я почти никогда не болею и не привыкла к такому образу жизни. Я всегда делаю тысячу дел одновременно, и вдруг у меня нет сил на самые простые вещи. Мне все это ужасно мешало. Плюс к этому меня постоянно тошнило, было больно. Моя внешность изменилась, я просто физически не могла смотреть на себя в зеркало».

– От гормональных препаратов, стероидов, я вся опухла. У меня выпали волосы от химиотерапи, даже бровей не осталось. Я превратилась в какое-то странное существо и не могла представить, что попадусь на глаза хоть кому-нибудь в таком виде. Я проводила все время со своим мужем, к нам приходили родители. Но больше всего мне хотелось остаться в одиночестве. После каждой процедуры я неделю-десять дней сидела взаперти.

Лечение онкологии в Израиле – одно из приоритетных направлений медицины. Но несмотря на несомненные успехи израильских врачей в области лечения рака, медицинская статистика неутешительна. Согласно данным Израильской ассоцииации по борьбе с раком, частота онкологических заболеваний постоянно растет. Если раньше раком молочной железы в Израиле болели 12.5% всех женщин, то теперь – 13.3%. У тех, кто однажды переболел, шанс повторного рака молочной железы, выше на 24%.

Каждый год в Израиле регистрируются десятки случаев рака молочной железы у молодых женщин. В среднем, 8% всех пациенток с этим заболеванием нет еще 40 лет. Чаще всего диагноз ставится на стадии, когда уже имеются метастазы, и бороться с болезнью крайне тяжело. Это происходит, в первую очередь, из-за того, что рак считается болезнью женщин среднего и пожилого возраста. И диагностика злокачественных опухолей у молодых пациенток происходит не в рамках профилактического скрининга, а намного, позже.

«Рак груди у молодых женщин протекает совсем по-другому, – объясняет лечившая Мейрав Даниэли доктор Ирена Жаблюк, заведующая дневным онкологическим стационаром в больнице Ассута™, – 20-30-летние женщины болеют редко. Мы говорим об одном случае на несколько тысяч населения. Но, увы, именно у них злокачественный процесс , как правило, очень агрессивен».

– Доктор Жаблюк, почему это происходит?

– Мы пока не можем объяснить, в чем причина агрессивной клиники рака молочной железы у молодых женщин. Возможно, она обусловлена гормональными факторами. Известно, что чем раньше начинаются менструации и чем позже наступает менопауза, то есть чем длиннее период гормональной активности, тем больше шансов заболеть раком груди. Еще мы совершенно точно знаем, что у женщины младше 30 лет со злокачественной опухолью молочной железы очень велик риск повторного заболевания.

– Лечение молодых женщин с раком груди чем-то отличается от традиционного?

– Чем женщина моложе, тем важнее для нее и для врачей эстетические последствия лечения. Но если опухоль впервые появилась в молодом возрасте, шансы на ее рецидив чрезвычайно высоки. Поэтому целесообразно произвести радикальную мастэктомию. С другой стороны, удаление можно произвести всегда. И во многих случаях врачи ограничиваются наблюдением, а если болезнь возвращается, тогда приходит очередь мастэктомии. Хочу подчеркнуть, что большинство женщин знают о том, что после 50 лет нужно выполнять маммографию для своевременной диагностики рака молочной железы. Особенно хорошо это известно тем, у кого в семье были случаи заболевания. Но далеко не каждая молодая женщина слышала о том, что и в 30 лет можно обратиться к хирургу, и он произведет осмотр и ручную проверку состояния молочных желез.

Добровольческая организация «Одна из девяти», оказывающая помощь женщинам с раком груди, провела исследование среди широкого населения, изучавшее степень информированности о необходимости профилактических проверок. Оказалось, что 53% женщин в возрасте 35-44 лет никогда не проверяли состояние молочных желез, а у женщин 25-34 лет этот показатель равнялся 70%.

– Мейрав, как твои подруги отреагировали на известие о том, что ты больна раком?

– Все подруги жутко перепугались. Но, как мне кажется, ни одна не обратилась к врачу. Хотя нет, одна все же прошла проверку, поскольку у нее в семье был случай рака груди. Я не думаю, что нужно жить в постоянной тревоге по этому поводу. Но важно самой регулярно проверять свою грудь и обращать внимание на то, что происходит с твоим телом. Именно так я обнаружила у себя опухоль, совершенно случайно. Я не думаю, что 20-летние девушки будут каждые полгода ходить к врачу на проверку молочных желез. Это нереально.

Мейрав Даниэли, студентка 4-го курса факультета дизайна текстильных изделий, закончила радиотерапию и начала понемногу возвращаться к обычной жизни. До этого ей приходилось ежедневно приезжать в больницу на сеансы облучения.

Но увы, жизнь не успела вернуться в свое русло, поскольку рак, однажды уже поразивший Мейрав, вернулся снова. Через 8 месяцев после того, как курс лечения окончился, Мейрав снова обнаружила опухоль в груди. На том же самом месте, где она появилась в первый раз.

«У меня даже не успел зажить шрам от биопсии, – вспоминает Мейрав, – когда я однажды потрогала его, то почувствовала, что под ним есть небольшое уплотнение. Все началось сначала».

По мнению врачей, рецидив не мог наступить так быстро, и шансы были ничтожно малы. Мейрав снова направили на УЗИ и выполнили биопсию. Оказалось, что болезнь вернулась. На этот раз Мейрав предстояла мастэктомия, удаление молочной железы, а потом – химиотерапия.

«Я не знаю, как это произошло, – говорит Мейрав, – во время первой операции опухоль удалили полностью. Врачи не смогли объяснить, почему она снова возникла на том же самом месте. Меня все успокаивали, дескать, все будет в порядке, не волнуйся. А потом вдруг выяснилось, что у молодых женщин часто бывают рецидивы рака».

– Мейрав, сейчас, когда ты заболела вторично, есть ли у тебя желание рассказать о своей истории, сделать так, чтобы о ней узнали другие женщины?

– Не только молодые, а все женщины, любого возраста, должны прислушиваться к своему телу и знать, что с ним происходит. Мне приходилось слышать рассказы о том, как женщина, обнаружив опухоль в груди, боялась пойти к врачу. Я просто не могу этого понять. Да, часто бывает, что уплотнение в груди – это просто ерунда. Но лучше сто раз услышать, что речь идет о ерунде, чем один-единственный раз упустить тяжелую болезнь. Обязательно нужно пойти к врачу и узнать диагноз.

источник

Рак молочной железы (РМЖ) занимает первое место среди онкологических заболеваний женщин — составляет 16% всех случаев рака. Встречается во всех возрастных группах. По статистике, каждая 8-я женщина имеет риск получить РМЖ. Ежегодно в мире выявляется 1 250 000 случаев заболевания РМЖ.

Вероятность заболевания резко повышается после 40 лет.

За последние 20 лет заболеваемость раком груди в мире выросла и продолжает увеличиваться. На 100 случаев заболевания раком груди у женщин приходится 1 случай у мужчин. На сегодня единственный надежный способ борьбы против рака молочной железы — превентивная диагностика (на доклинической стадии). Семейные и генетические раки составляют не более 5% от всех случаев РМЖ.

На сегодняшний день неизвестна причина возникновения РМЖ, однако существуют факторы риска, которые повышают вероятность развития данного заболевания:

Алкоголь, лишний вес, недостаток физической активности — по статистике, причина 21% всех случаев смерти от РМЖ.

Неправильное питание, сильный стресс, избыточное пребывание на солнце, механические повреждения груди.

Аборты (увеличивают риск до 1,5 раз), ранняя первая менструация (до 12 лет), поздние и малочисленные роды, краткосрочное кормление грудью, поздний климакс (после 55 лет).

В среднем у женщин, родивших первого ребенка после 30 лет, риск заболевания РМЖ в 2-5 раз выше, по сравнению с первородящими до 19 лет.

Важно! Факторы риска оказывают влияние в комплексе.

Рак груди можно вылечить. В случае ранней диагностики вероятность полного выздоровления достигает 94%.

Рак груди: ситуация в России

В России диагноз «рак груди» ежегодно ставят 54 000 женщин (около 19% от всех женских онкологических заболеваний).

Количество женщин, которые регулярно проходят обследование груди, растет: с 32% до 40% с 2009 по 2011гг. 91% российских женщин знает о проблеме рака груди. 81% считает ее крайне важной.

Однако всего 30% российских женщин посещают маммолога один раз в год, в то время как 40% проходят осмотр гораздо реже, а 30% вовсе не посещают врача вообще.

30% российских женщин не посещает врача по причине отсутствия свободного времени; 41% утверждает, что их ничто не беспокоит, 6% просто не видят необходимости в медосмотре.

Противозачаточные гормональные препараты повышают риск заболевания РМЖ.

Употребление кофе и использование антиперспирантов вызывают рак.

Женщины, которые не носят бюстгальтер, меньше рискуют заболеть раком груди.

Чем меньше размер груди, тем меньше риск развития РМЖ.

Неправильно подобранное белье (тесное, с давящими металлическими косточками) может спровоцировать повреждение тканей груди — и вызвать возникновение опухоли.

На ранних стадиях рак груди невозможно обнаружить клинически (и при самообследовании). Однако самообследование позволяет контролировать состояние молочных желез в интервалах между посещениями врача.

При ранней диагностике рака возможно сохранить первозданную красоту груди.

В России клиническим осмотром груди занимаются не только онкологи-маммологи, но и гинекологи.

Женщинам до 40 лет необходимо проходить клинический осмотр 1 раз в 2 года. Возможно назначение УЗИ или МРТ-диагностики. После 40 лет нужно 1 раз в год обязательно проходить скрининговую профилактическую маммографию.

Из-за возрастного снижения чувствительности груди к излучению, после 40 лет маммография абсолютно безопасна.

Маммография позволяет выявить ранние формы рака на 2 года раньше, чем любое клиническое обследование.

При наличии наследственной предрасположенности к РМЖ, необходимо встать на учет к онкологу на 10 лет раньше самого «молодого» РМЖ в семье. (Например, если мать заболела в 45 лет — дочери необходимо встать на учет в онкологическом учреждении в 35 лет.)

Слета Марина

____________________
Нашли ошибку или опечатку в тексте выше? Выделите слово или фразу с ошибкой и нажмите Shift + Enter или сюда.

источник