Меню Рубрики

Рак груди ты достала меня

Это случилось семь лет назад. Мне было 36. Однажды я нащупала в груди какое-то уплотнение – шишку. Муж убеждал меня пойти к врачу, но я боялась и успокаивала себя. За три месяца до этого мы проходили обследования, когда собирали документы, чтобы стать приемными родителями, и никаких проблем не было.

Подруга посоветовала прикладывать на ночь пуховый платок: мол, это наверняка киста, которая сама рассосется. Пару раз я так сделала, но на третью ночь проснулась с осознанием: это неправильно. Я поняла, что шишка увеличивается. Более того – появилось уплотнение под мышкой.

На следующий день пошла к врачу и по его обеспокоенному лицу сразу поняла: все серьезно. УЗИ подтвердило худшие опасения: это не жировик и не киста, а опухоль. Когда мне выписали направление в онкологический диспансер, я испытала панический страх. Я даже не знала, где он находится, но мне всегда казалось: если попал туда – это смерть. Среди моих знакомых ни у кого не было рака. Я ничем серьезнее гриппа не болела. В юности была пацанкой, гоняла на мотоцикле, играла в футбол, вела активный образ жизни и к врачам лишний раз не ходила.

В диспансере взяли пункцию и через пять дней врач сообщила, что нужно ложиться на операцию. Слова «рак» или «онкология» не звучали. Мне просто сказали: «Сдавай скорее анализы, нужно удалять грудь». Я спросила: «Что же будет на ее месте?» И доктор тихо ответила: «Рубец».

У меня было столько вопросов. Почему? Что делать дальше? У меня же семья – муж, трое детей (14, 12 и 11 лет). У нас большие планы, мы хотели съездить в отпуск, отметить 15-ю годовщину свадьбы. А самое главное – мы собирались усыновить четверых детей, навещали их в детском доме, у нас были готовы все документы.

Я спрашивала: зачем бог это допустил? Что хотел этим сказать? Может, это слово «СТОП» большими красными буквами? Сигнал, что не нужно брать этих детей? Ведь и друзья, крутя пальцем у виска, говорили: «Это дети алкоголиков и наркоманов с плохой генетикой. Вы хотите отнять кусок хлеба у родных детей и разделить на всех?»

В понедельник 1 декабря я получила направление на обследования перед операцией, а в пятницу уже пришла в больницу со всеми результатами. Врачи даже не поверили, что я все сделала за несколько дней.

Момент торговли с собой бывает у многих. Я чуть не отказалась от операции

Утром 7 декабря я должна была лечь в больницу. И тут закрались сомнения: а может, операция не нужна? А если ошиблись и это вообще не рак? Во время обследований мне сказали, что метастаз в сердце и костях нет. А может, бог исцелит меня без врачей? Я хочу предостеречь всех женщин от этих мыслей. Этот момент торговли с собой бывает у многих. Я чуть не отказалась от операции.

Как верующий человек я пошла со своими сомнениями в церковь. Священнослужитель сказал мне: «Нет, деточка, ты ляжешь в больницу и будешь делать все, что тебе скажут врачи». Он помолился надо мной, помазал елеем и благословил: «Все, что можно сделать перед богом, мы сделали. Отдай богу богово, а кесарю – кесарево. Иди и доверься врачам. Бог управляет их руками». Я наспех побросала вещи в сумку, и муж отвез меня в больницу.

Я ни с кем не договаривалась, не выбирала врача. Решила: пусть делает тот, кого бог пошлет, и попала к заведующей отделением. Только перед операцией попросила ее: «Сделайте мне хорошо». Ее ответ не забуду никогда: «Мы всем все делаем одинаково. Но одни живут очень долго, а другие уходят. И никто не знает, почему так происходит».

Когда попадаешь в больницу с таким диагнозом, переоцениваешь всю свою жизнь. Начинаешь любить каждый день. Радуешься и снегу, и солнечному лучику. Понимаешь, сколько незначительных вещей казались важными. Зачем вся эта зависть, сплетни, пересуды? Зачем волноваться, что на тебе надето и что о тебе думают другие? Становится жалко впустую потраченного времени. В онкологии по ночам все плачут. Каждый – в свою подушку.

Меня поддерживал муж: приезжал каждый день, помогал во всем. Мы стали одним целым. И как-то раз я ему сказала: «Не делай из меня идола. Пообещай, что, если со мной что-то случится, ты снова женишься. Если не ради себя, то ради детей. Ведь жизнь должна продолжаться». Он возмущался, но я его мысленно уже отпустила.

А на девятые сутки после операции наступил кризис. Вечером по пути в перевязочную я два раза потеряла сознание. Потом поднялась температура, тело ходило ходуном. И соседки по палате – нас было девять человек – укрывали меня своими одеялами. В тот момент я уже смирилась и приготовилась умереть. Я решила, что буду умирать с благодарностью.

Я не чувствовала своего тела, ощущала себя крупинкой мироздания

Сложно было только мысленно попрощаться с детьми. Я успокаивала себя: бог о них позаботится. Но сожалела, что не увижу, как дочери взрослеют, не поделюсь с ними женскими секретами, не застегну их свадебные платья и не помогу нянчить детей. Я понимала, что никто не будет так их любить, как я. Но я поняла, что благодарна судьбе за все. Не все видели столько счастья, сколько выпало мне. Я не чувствовала своего тела, ощущала себя крупинкой мироздания. И в этот момент меня пронзила мысль, пришедшая ниоткуда: «Это аппендицит, который вырезали, и он не повторится».

С этим я заснула. Очнулась, когда все спали. Увидела в окне лапы сосен, укрытые снегом, и мягкий свет фонарей. Я встала, тихонько прошла мимо спящей на посту медсестры до перевязочной и ни разу не упала. В тот миг я поняла, что буду жить.

Утром врач объяснил, что у меня забилась трубка, выводящая лимфу. Это спровоцировало кризис, но он миновал.

На следующий день, 16 декабря, была 15-я годовщина нашей свадьбы. В обед пришла медсестра и спросила, не хочу ли я поехать домой. Вообще-то выписывать меня было еще рано, но онкодиспансер был переполнен. Прооперированные больные лежали в коридорах. Я жила недалеко и могла приезжать на перевязки, а пациенты из других городов области не могли. Многие в ответ на просьбу освободить место пораньше возмущались: «Так нельзя! Мы никому не нужны». А я очень обрадовалась, что меня отпускают домой, тем более в наш с мужем праздник.

Гистология показала, что опухоль была злокачественной, мне назначили 25 сеансов радиооблучения и 6 сеансов химиотерапии. От нее я сначала отказалась: начиталась в Интернете, что от химии выпадают волосы, разрушается печень, а рак можно вылечить правильным питанием и травами. Но через несколько дней у меня на шее выскочила шишка. Я подумала, что это метастазы, и в панике побежала к врачу. Она успокоила, что так бывает после удаления груди. Но стала ругать за отказ от химии.

«Тебе нужно обязательно пройти химиотерапию. В гробу не нужна здоровая печень и красивые волосы»

Все еще сомневаясь, я поехала в Москву на консультацию к известному профессору. Она подтвердила все назначения и строго сказала: «Тебе нужно обязательно пройти химиотерапию. В гробу не нужна здоровая печень и красивые волосы». Этот довод сработал.

Как я ни надеялась сохранить волосы, на третью неделю они посыпались. Я записалась в салон, где учат будущих парикмахеров, чтобы кто-то мог потренироваться на моей шевелюре, и там побрилась налысо. Надела парик и пошла на родительское собрание. Оказалось, я зря переживала. Моего «преображения» никто даже не заметил.

До третьей химии я чувствовала себя нормально и продолжала работать поваром в столовой. Прятала парик в шкафчике, надевала колпак и улыбалась про себя: «Лучший повар – лысый повар: волосы точно в еду не попадут». Муж уговаривал уволиться, но мне было важно, что я весь день занята, а значит, времени на слезы и дурные мысли просто нет. К тому же готовка на 350 человек и раздача еды – хорошая физическая нагрузка, которая разгоняет лимфу.

По ночам, конечно, плакала в подушку и читала Псалтырь. Я полюбила 126 псалом, где говорится «если бог не сохранит города, напрасно бодрствует страж». Иными словами, на все воля божья. Это меня успокаивало. И все равно, просыпаешься утром, смотришь в окно и думаешь: «Какой хороший день, а я больна раком».

Врачи не давали никаких прогнозов. И эта неопределенность лишала почвы под ногами. Я боялась строить планы на жизнь.

Я спросила: «А у меня тоже такие будут?» И все заулыбались: «Вырастут волосы, не переживай»

Однажды в онкодиспансере увидела объявление группы взаимопомощи «Женское здоровье». Поддержка психолога, бассейн, аквааэробика – все бесплатно. Записала телефон горячей линии, но долго не решалась позвонить. Что нового я могу узнать? Как меня могут поддержать? Я и так все знаю. И все же однажды набрала номер. Мне ответила женщина, которая победила рак груди. Такое счастье было поговорить с ней по душам. Она меня понимала, утешала, подсказывала. Она знала мои чувства, потому что сама через все это прошла.

Я начала ходить в бассейн вместе с другими женщинами, такими же, как я. Помню, в первый раз волновалась, как буду переодеваться, у меня же рубец. Но там все такие. У некоторых вообще нет груди. А у меня удалили только часть. Они надевают купальники, разговаривают, смеются, делятся своими житейскими проблемами. У некоторых уже отрастают волосы: у одних ежик, как у новобранца, у других – уже кудри. И я спросила: «А у меня тоже такие будут?» И все заулыбались: «Вырастут волосы, не переживай». Они смотрели на меня, как на младшую сестру, с нежностью и любовью.

Потом я пошла на встречу в группу и увидела женщин, которые живут после рака груди 5, 10, 15 лет. Одна – уже 22 года! Для меня это было какой-то фантастикой. Я не знала, на что сама могу рассчитывать.

После той встречи в группе я сказала мужу: «Мы должны взять ребенка. Даже если я проживу всего пять лет, за это время можно многое сделать». И муж сказал, что тоже об этом думал. Выяснилось, что дети, которых мы хотели взять до болезни (Максим 7 лет и Денис 4,5 лет), еще ждут нас. На этот раз мы уже никому не говорили о своих планах, чтобы нас не отговаривали.

Наши дети очень обрадовались новым братьям, сразу отдали им все игрушки, начали опекать. Они стали доказательством того, что со мной все хорошо и что я буду жить. А мне опять же некогда было плакать и думать о плохом: Денис в свои 4,5 года был совсем маленьким, весил 12 килограм и нуждался в заботе. Он боялся оставаться один, я все время носила его на руках. Укладывала спать, как грудного ребенка, пела песни, которые знала.

Потом мы решили взять еще ребенка. Нам понравился мальчик Вова, 8 лет. А оказалось, что у него есть братья 9 и 10 лет. С одной стороны, на такой возраст мы не рассчитывали. С другой, понимали, что троих детей никто не возьмет, а разделять их нельзя.

Так у нас стало восемь детей. Сейчас я снята с учета, но каждый год хожу в онкодиспансер на диагностику. Я стала волонтером группы «Женское здоровье». Мы навещаем женщин после операции, приносим подарки, беседуем и рассказываем свои истории. Моя задача – объяснить им, что они должны слушаться врачей, ничего не бояться, выполнять все предписания и побеждать болезнь – в духе, в душе и в теле.

В рамках Всемирного месяца борьбы против рака груди Philips и благотворительная программа «Женское здоровье» продолжают ежегодную социальную кампанию #ЯПРОШЛА.

В октябре будет представлен благотворительный документальный фильм Леонида Парфенова и Катерины Гордеевой о борьбе против рака груди и организованы бесплатные диагностические обследования для женщин по всей России. Фильм рассказывает реальные истории с главной целью – вдохновить как можно больше россиянок заботиться о собственном здоровье. Одной из героинь фильма стала Светлана.

Подробная информация о кампании и обследованиях на сайте .

Рак молочной железы принято считать болезнью женщин «в возрасте». Журналист Ники Дим делится историей своей подруги, которой поставили страшный диагноз в 30 лет.

Расположить собеседника, смягчить гнев начальника, добиться своего от партнеров по бизнесу и даже влюбить в себя можно, используя простые приемы.

источник

Я стою в коридоре крохотной лаборатории, заполняю многостраничное согласие на обследование и пытаюсь понять: боюсь я рака груди или нет.

Примерно полгода назад мне дали сертификат, по которому можно бесплатно сдать анализ на наследственную предрасположенность к болезни. Исследование недешевое — 8 тысяч рублей, за свои деньги я его, конечно, делать не стала бы (не то чтобы из жадности, просто не задумывалась о его необходимости), но раз дают — надо брать. Вернее, отдавать — самую важную биологическую жидкость.

Сдаешь кровь из вены и ждешь 10 дней результатов — ничего необычного процедура из себя не представляет. От стандартного анализа крови этот отличается только тем, что надо подписать согласие и заполнить анкету о болезнях, которые есть у тебя и у твоих родных, вредных привычках, беременностях, абортах и т.д.

Магия остается за кадром. Из крови выделяют ДНК, в которой зашита вся информация обо мне, в том числе — о том, чем я могу заболеть. Цепочку ДНК «разворачивают», находят в ней нужный отрезок — ген. Его-то и расшифровывают: последовательности составляющих ДНК нуклеотидов трансформируют в последовательности букв, сравнивают их с образцом и смотрят, есть ли ошибки — мутации. Если ошибку найдут в одном из знаменитых генов — BRCA1 или BRCA2 — значит, наследственный риск рака груди есть.

Мои представления о раке сотканы из новостей о суицидах онкобольных, Анджелине Джоли и вдохновляющих примерах победы над болезнью. Еще я знаю, что рак — это очень больно, но если вовремя его найти, можно вылечиться и жить дальше.

Среди моих ближайших родственников никаких онкологических заболеваний не было, и лицом к лицу с онкологическими пациентами я не сталкивалась.

По статистике, в России каждый год диагноз «рак груди» получают 54 000 женщин, в мире — 1 250 000; это онкологическое заболевание номер один среди женщин и третья причина смерти — после болезней кровообращения и несчастных случаев. Абстрактные примеры и сухая статистика — вот все, что мне известно о болезни.

Итак, я сдала анализ и стала ждать результатов. За 10 дней я вспомнила о них едва ли несколько раз. Это странно, потому что обычно я предполагаю худший вариант развития событий, особенно когда речь о каких-нибудь исследованиях. В этот раз представить самое страшное как-то не получилось, и мне стало жутко интересно, почему.

Отсутствие больных среди мамы и двух бабушек позволяло предположить, что риск наследственного заболевания, мягко говоря, очень мал. С другой стороны, рак мог быть у других родственниц, о чем мне неизвестно. К тому же, мне всего 27, а в зоне риска обычно женщины после 40. Да, болеют и молодые женщины, но, если бы я была среди них, — я бы знала (по крайней мере, я так думаю).

Мне известно, например, что такое старческая деменция — по сути, тоже результат злокачественного процесса, который идет себе незаметно, а потом — раз — и ты уже не человек, а оболочка. Выпадаешь из реальности, прошлое мешается с настоящим, нет ни вчера, ни завтра — только бесконечное и унылое подобие «сегодня». Тебе может быть больно или грустно, но помочь никто не в силах, даже если очень постарается. Я видела это не раз, вблизи и со стороны, и могу сказать: вот этого я на самом деле боюсь.

Читайте также:  Что такое интерактивный рак молочной железы

С раком все по-другому. Я не знаю, что происходит с такими пациентами, у меня в голове нет маркера, по которому я должна определить, что это страшно.

Для чистоты эксперимента я попыталась продумать, что я смогу сделать, если результат окажется положительным, но это тоже не удалось: лечить — рано, удалить грудь, как Джоли— нельзя (в России пока нет законодательства для таких операций), а из чего состоит профилактика, — я даже и не знаю.

источник

Диагноз мне поставили не сразу. У меня отягощенная наследственность: раком болела мамина сестра, бабушкина сестра. Они, к счастью, выздоровели.

Когда у меня обнаружили в груди уплотнение и врач сказал, что это просто нормальные возрастные изменения, я почувствовала беспокойство и продолжила обследование. Поэтому, когда через два месяца мне поставили диагноз «рак молочной железы», я уже была к нему внутренне готова.

Меня испугало, что лечение продлится долго, минимум полгода. Что я выпаду из своего активного образа жизни: я занималась спортом, у меня сын-спортсмен.

Но самый большой шок испытала, когда мне сказали, что отрежут грудь. Полностью, без вариантов. Вот в этот момент меня переклинило, я сказала мужу, что вообще не буду лечиться.

Я была уверена, что вылечусь, потому что есть пример выздоровевшей тети. Но грудь для меня — символ женственности, и потерять ее было страшно.

В итоге муж нашел врачей, я получила направление в Москву, где мне сделали операцию с реконструкцией. То есть удалили молочную железу подкожно и поставили импланты. Это удалось, потому что у меня была самая ранняя стадия.

Химиотерапию я переносила достаточно тяжело. Не знаю, с чем это связано — с моим организмом или с препаратами.

Когда меня спрашивают, чего ожидать от «химии», я говорю — ничего. Потому что каждый переносит ее по-своему. Кто-то сразу выходит на работу: «прокапались», день полежали, наутро — в офис. Я лежала по 3—5 дней, просто не могла встать с постели, было очень тяжело.

Сейчас существуют препараты, которые снимают побочные эффекты. Но только врач подскажет, как именно их облегчить. Я могу посоветовать разве что настраиваться на лучшее и быть внимательной к себе.

У меня были длинные волосы. Когда они «посыпались», я поняла, что не хочу их собирать с подушки или делать стрижку. Попросила дочку, чтобы она меня побрила, мы даже с ней сняли это на видео и выложили ролик в соцсеть.

Ничего страшного в этом я для себя не видела. Не боялась шокировать публику, не покупала парик, иногда крутила себе чалму. Однажды я приехала к сыну на тренировку, и охранник на проходной не хотел меня пускать внутрь. Спрашивал, куда я и к кому. Попросил показать документы. Это было смешно.

Мне кажется, более болезненно отреагировал муж: он плакал, когда я побрилась.

Для меня же это было символично. Вообще, мне кажется, когда женщина хочет что-то изменить, она делает стрижку. Вот я эти волосы ритуально сожгла с молитвами о выздоровлении.

Я быстро прошла все этапы от отрицания до принятия своей болезни. Спокойно принимала все тяготы химиотерапии, потому что у меня была цель — выздороветь.

И когда вылечилась, закончила последнюю капельницу, наступил этот страшный момент апатии, когда вроде бы все хорошо, но словно находишься в каком-то вакууме.

Это состояние длилось несколько месяцев, потом я пошла к психологу. С его помощью я и справилась с чувством полной бессмысленности. Не знаю, в какой момент оно прошло. Я просто посмотрела на свою жизнь со стороны. Увидела, что все-таки, даже если не ради себя, мне есть ради кого жить.

Очень поменялись отношения с мужем. Честно говоря, до диагноза мне показалось, что я с ним разведусь, что он мне чужой человек, что он меня не понимает. Что мы прожили 16 лет вместе и уже давно не родные, нас ничего не связывает.

Болезнь поменяла отношения, мы смотрим друг на друга иначе. Психолог мне помогла увидеть, что муж — не преграда к моему личностному росту, а он — мой ресурс, помощь и поддержка. Он везде ходил со мной, удивляя врачей. Когда было совсем плохо, он держал меня за руку. После операции двое суток просидел рядом.

Благодаря психологу я теперь не делаю ничего, если не хочу. Я стала проще относиться к быту. У меня был синдром отличницы, я считала, что все должно быть идеально. А потом поняла: не должно! Идеального вообще не бывает.

Мне было безумно сложно просить о помощи. Всегда думала, что просить — это унизительно. Я раньше таким человеком была: «все сама». Перфекционистка, и коня на скаку остановлю, и в горящую избу войду, и все такое.

Но когда физически оказываешься беспомощной, когда лежишь в кровати после химиотерапии, то просто не можешь обойтись без помощи.

Еще мне очень помогли разговоры с батюшкой в церкви. Он мне сказал: просить мешает гордыня. Просить — это не плохо, это хорошо, это нужно. Когда мы просим, то даем возможность другому человеку оказать нам помощь. Ему становится понятно, как именно он может помочь.
Я всегда думала, что просить — это унизительно. Но оказалось, это не так.

Очень помогли близкие, тетя, подруги. Некоторые знакомые звонили моему мужу и плакали. Но не надо этого делать. Если хотите поддержать заболевшего раком, нужно просто позвонить, сказать, что все будет хорошо. Слезы и жалость нужны меньше всего.

Люди, сталкиваясь с таким диагнозом близких, почему-то думают, что все должно поменяться, мир рухнет. Нет, можно вести обычный образ жизни. Более того, важно как можно больше в него вовлекать заболевшего человека. Я, например, ходила с подругой в театр, потому что очень его люблю.

Нужно находить повод для радости. Лечение длится минимум полгода, можно наконец заняться тем, на что раньше не хватало времени: выучить иностранный язык, научиться шить или вязать.

То есть максимально стараться разнообразить жизнь, не делать из болезни культ.

После операции меня сразу отправили к реабилитологу, который показал набор упражнений для рук, чтобы их разрабатывать. Они простые, но нужно делать их ежедневно.

Было тяжело, казалось, что рука уже никогда не поднимется. Было ощущение, как будто в ней натянуты канаты. Но все наладилось, через три месяца я уже пошла в бассейн. Ходила на лечебную физкультуру у себя в Твери, сейчас уже занимаюсь йогой, стою на голове, никаких ограничений нет.

Нужно заниматься, заниматься и заниматься. Упорно идти к своей цели, чтобы вернуться к полноценной жизни.

Спустя два года после диагноза, лечения и реабилитации я поехала на восстанавливающую программу в Грузию, организованную Благотворительной программой «Женское здоровье». Там с группой женщин, прошедших лечение от РМЖ работали психологи, арт-терапевты, тренеры.

Я смогла отключиться от повседневной суеты, рутины, погрузилась в себя, свои чувства и размышления. И приняла очень важное решение: не соглашаться на повторную операцию на груди, хотя мне и казалось, что она неидеальна, что можно сделать ее лучше.

Я поняла, что не хочу соответствовать стандартам, быть как те женщины с красивых фотографий в Инстаграме. Я поняла, что не хочу больше стремиться к идеалу, его достичь невозможно. Можно бесконечно переделывать себя, и все равно оставаться недовольной. Признаться себе в этом было тяжело.

В этой поездке я окончательно приняла и полюбила себя.

После всего пережитого я поменяла профессию. Я бухгалтер по образованию, и когда-то мечтала быть парикмахером, но мама сказала, что это не профессия, нужно что-то более практичное. Противился и муж. Сказал: я не хочу, чтобы ты трогала чужие головы.

А сейчас я стала мастером депиляции, и это мне безумно нравится. Я люблю работать с людьми, общаться, мне нравится, когда женщины видят результат, у них загораются глаза, они выглядят счастливыми.

Мне кажется, более позитивной, чем сейчас, я не была никогда. Я настолько наполненная, счастливая. Я вернулась в спорт. У меня стали лучше отношения с мужем, очень повзрослели дети.

Мой главный совет женщинам с РМЖ — верить, что ты будешь здорова. И верить в свои силы. Тогда они непременно появятся, чтобы все это преодолеть.

Благодарим Aviasales за помощь в подготовке материала.

источник

Я вот что хочу узнать. Еще до официального диагноза, когда уже все подтвердилось, какие были у вас или ваших близких, знакомых, подруг, симптомы? Как они ощущали свою грудь, как себя чувствовали? Было ли чувство, что что-то «не то» как всегда и нужно идти к врачу? И что именно это были за симптомы?

Узнай мнение эксперта по твоей теме

Психолог, Личная встреча Скайп. Специалист с сайта b17.ru

Психолог. Специалист с сайта b17.ru

Психолог. Специалист с сайта b17.ru

Психолог, Клинический психолог -Терапия. Специалист с сайта b17.ru

Психолог. Специалист с сайта b17.ru

Психолог, Консультант. Специалист с сайта b17.ru

Психолог, Консультант. Специалист с сайта b17.ru

Психолог, Арт-терапевт. Специалист с сайта b17.ru

Психолог. Специалист с сайта b17.ru

Психолог. Специалист с сайта b17.ru

у знакомой выделения начались из груди, так и узнала, когда к врачу пришла.

Слабость была -а потом резко и быстро из2 в 3. (-печально всё этл/-запах пота изменился

Слабость была -а потом резко и быстро из2 в 3. (-печально всё этл/-запах пота изменился

втянутый сосок, выделения из соска, морщинистый участок на груди по типу апельсиновой корки, увеличенные лимфоузлы. все это признаки рака груди. лучше проходить осмотр у маммолога каждый год. не болейте

втянутый сосок, выделения из соска, морщинистый участок на груди по типу апельсиновой корки, увеличенные лимфоузлы. все это признаки рака груди. лучше проходить осмотр у маммолога каждый год. не болейте

Страшно идти к маммологу. а вдруг что обнаружат? Я понимаю, что это по-детски, но все же. страшно знать правду

Мою тету поцапапал нечаянно кот по груди.царапина долго не заживала.тетя пошла к врачу-оказалось рак и очень давно.одну грудь отрезали.но метастазы по всему организму.мигом тетя похудела и через три месяца умерла(((

В схеме «перетягивание одеяла на себя» онколог естественно постарается подогнать фелиноз под критерии канцероматоза, не связать втянутый сосок с туберкулёзом/микозами/спирохетозами, не лечить стрептококковую «лимонную корку», а признаки омоложения ростков кроветворения подогнать под лейкоз, а не авитаминоз.
Из этого не следует, что от очной врачебной помощи следует отказаться напрочь.
КРОМЕ ТОГО, от сепсиса или авитаминоза можно сд0хнуть за десятки минут.

Страшно идти к маммологу. а вдруг что обнаружат? Я понимаю, что это по-детски, но все же. страшно знать правду

так лучше раньше обнаружить, когда еще можно помочь, чем когда последняя неизлечимая стадия. на ранней стадии рак груди прекрасно лечится и даже без операции. я раз в год стабильно к маммологу хочу, хоть и никаких предпосылок нет

Я тоже раньше этим интересовалась: как обнаружить на ранней стадии онкологию, не обследовать же каждый раз все органы и ткани. Подсказал как раз мамолог: хотя бы раз в год следует сдавать кровь на онкомаркеры. Их вообще немного, и это оказалось не так дорого как я ожидала. Мне сказали сдать два вида онкомаркера. Эта информация помогает контролировать онкотему в вашем организме. Всем здоровья!)

12, расскажите подробнее, какие онкомаркеры сдавать, помогите нам обезопасить себя, милая!

Бывает,что без симптомов,поэтому женщинам после 40 обязательно УЗИ груди и маммолога проходить раз в год.Еще переодически осматривать/ощупывать грудь,как именно вы можете найти в интернете. Втянутый сосок и выделения из него должны насторожить,но это еще ничего не значит,т.к. выделения могут быть из-за низкого прогестерона,а соски втянутые такое строение (у меня так). В общем идите к врачу,а что вас тревожит,какие подозрения,почему вы боитесь именно рака груди? Онкомаркеры тоже не всегда показательны,например я раз в пол года сдаю СА-125 (на рак яичников) т.к. у меня эндометриоз,но повышенный маркер может означать и прогрессирующий эндометриоз,т.е. не достоверно,т.к что только осмотр врача+УЗИ,ну и что врач назначит.

Насколько я знаю онкомаркеры не очень информативны. Их не спешат назначат. Они требуют серьезного разбора, т.к. например часто могут показывать просто воспаление. И иногда молчать.

Насколько я знаю онкомаркеры не очень информативны. Их не спешат назначат. Они требуют серьезного разбора, т.к. например часто могут показывать просто воспаление. И иногда молчать.

У бабушки был рак груди, ударилась случайно, болела долго, пошла и обнаружили. Удалили одну грудь, проверяется каждый полгода, уже 10 лет прошло, все хорошо. Не переживайте!

Бабушка 43 было- ничего не почувствовала, был медосмотр и все норм, через три мес ударила грудь и болела она, потрогала шишка- оказалось рак- операция, химия- прожила еще лет 30 после, умерла от рака желудка, метастазы и тд. , наблюдалась все годы, сгорела за 1 год после смерти дедушки, прости сидела и днями напролет ревела. Мое мнение сама себя сгубила, ибо жить не хотела.
Мама 55 лет, лет с 30 говорили ей-у вас тут уплотнение. понесло ее на рентген груди на Рождество- шишка увеличилась — диагноз рак- операция, химия, лучевая, прошло 5 лет с учета снимают, говорят если за 5 лет нет процесса нигде, значит сто вылечен. Тьфу тьфу..
Итак я. С такой наследственностью. Че сказать. Боюсь. Регулярно осмотры не прохожу. Такая я *****.

А вам не кажется, что лучше умереть целой, чем отрезать части тела и жить уродом?

А вам не кажется, что лучше умереть целой, чем отрезать части тела и жить уродом?

А вам не кажется, что лучше умереть целой, чем отрезать части тела и жить уродом?

А вам не кажется, что лучше умереть целой, чем отрезать части тела и жить уродом?

*****= с.и.сь.ки. Нашли что запикать.

А если саркома-дадите ногу отрезать или умереть предпочтете?

А если саркома-дадите ногу отрезать или умереть предпочтете?

Я? Пусть режут. Кроме мозга моего могут забрать все. Ибо без мозга я не я. А без руки-ноги-почки-глаза-уха- это все же я. Сейчас подумала о тотальном уродстве, типа сильного ожога и обезображивания полного.. Хм.. Вот тут я не знаю. Когда кожа висит и ты свиду мясо.. Скорее лучше умереть, жалко близких, они ведь смотреть будут на меня и каждый раз думать и жалеть. А жалеть меня не надо. Ну и если кома, то плиз отключите меня и не мучайтесь! И то че лежу и мне пох., а близкие ходят, смотрят на овощ, надеяться. Зачем?( отключили, поплакали и пусть дальше живут, а не льют бесконечно слезы глядя на тело. Меня уже нет. Че его беречь. Моя позиция такова.

А вам не кажется, что лучше умереть целой, чем отрезать части тела и жить уродом?

Девушка,Вы молодец! Восхищаюсь Вами.Вы своим оптимизмом подняли всем настроение.Здоровья,любви,добра Вам и Вашей семье.

Займитесь лучше иогой . Очень очень помогает! Факт

Когда вы будете самолично прощупывать грудь ,хоть раз в месяц, появившиеся изменения сразу почувствуете ! Я и первый и второй раз обнаружила опухоль сама.Второй раз чувствовала в том месте какой то дискомфорт .

Читайте также:  Биопсия рака молочной железы пример заключения

А если саркома-дадите ногу отрезать или умереть предпочтете?

Бывает,что без симптомов,поэтому женщинам после 40 обязательно УЗИ груди и маммолога проходить раз в год.Еще переодически осматривать/ощупывать грудь,как именно вы можете найти в интернете. Втянутый сосок и выделения из него должны насторожить,но это еще ничего не значит,т.к. выделения могут быть из-за низкого прогестерона,а соски втянутые такое строение (у меня так). В общем идите к врачу,а что вас тревожит,какие подозрения,почему вы боитесь именно рака груди? Онкомаркеры тоже не всегда показательны,например я раз в пол года сдаю СА-125 (на рак яичников) т.к. у меня эндометриоз,но повышенный маркер может означать и прогрессирующий эндометриоз,т.е. не достоверно,т.к что только осмотр врача+УЗИ,ну и что врач назначит.

А вам не кажется, что лучше умереть целой, чем отрезать части тела и жить уродом?

Модератор, обращаю ваше внимание, что текст содержит:

Страница закроется автоматически
через 5 секунд

Пользователь сайта Woman.ru понимает и принимает, что он несет полную ответственность за все материалы частично или полностью опубликованные им с помощью сервиса Woman.ru.
Пользователь сайта Woman.ru гарантирует, что размещение представленных им материалов не нарушает права третьих лиц (включая, но не ограничиваясь авторскими правами), не наносит ущерба их чести и достоинству.
Пользователь сайта Woman.ru, отправляя материалы, тем самым заинтересован в их публикации на сайте и выражает свое согласие на их дальнейшее использование редакцией сайта Woman.ru.

Использование и перепечатка печатных материалов сайта woman.ru возможно только с активной ссылкой на ресурс.
Использование фотоматериалов разрешено только с письменного согласия администрации сайта.

Размещение объектов интеллектуальной собственности (фото, видео, литературные произведения, товарные знаки и т.д.)
на сайте woman.ru разрешено только лицам, имеющим все необходимые права для такого размещения.

Copyright (с) 2016-2019 ООО «Хёрст Шкулёв Паблишинг»

Сетевое издание «WOMAN.RU» (Женщина.РУ)

Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ №ФС77-65950, выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 10 июня 2016 года. 16+

Учредитель: Общество с ограниченной ответственностью «Хёрст Шкулёв Паблишинг»

источник

В октябре по всему миру прошли информационные кампании по поводу рака молочной железы. Как болит при онкологии и нужно ли начинать скрининг, если ничего не беспокоит? «Правмир» записал реальные истории женщин о борьбе с раком груди и взял комментарий у специалиста.

“Эта бодренькая старушка сказала, что у меня рак”
Анна, 42 года, на момент постановки диагноза — 38 лет

Узнала о диагнозе я в 2014 году. До этого три года была на учете у маммолога: он наблюдал фиброзно-кистозную мастопатию. Каждые полгода я приходила к врачу — меня осматривали, делали УЗИ, говорили пропивать определенные препараты. Все рекомендации я выполняла в обязательном порядке.

Новообразование находилось в нетипичном месте — в дополнительной дольке молочной железы, почти под мышкой, за грудью. Как-то не хотели на него обращать внимание. За три месяца до того, как мне поставили диагноз – рак молочной железы IIIC стадии — я была на приеме у известного врача. Объяснила, что меня беспокоит, он посмотрел УЗИ, все обследования, сказал, что с фиброзно-кистозной мастопатией живут 95% женщин, рекомендовал пропить курс лекарств, сделать пункцию в своей поликлинике. Дообследоваться на месте не предложил.

Я ушла, а дискомфорт — как выяснилось позже, от этой опухоли размером с фасоль — нарастал, я уже не могла спать на том боку, пошла в районную поликлинику.

Маммолог, осмотрев меня, сказала:

Такое впечатление, что это что-то плохое, давай-ка сразу пункцию сделаем.

Через 10 дней эта бодренькая старушка озвучила, что у меня рак, и надо незамедлительно начинать лечение.

Из ее уст это не звучало как-то трагично. Но, провожая меня из кабинета, она добавила:

Деточка, где же ты так долго гуляла?

Я сразу пошла вставать на учет в онкодиспансер. Три недели я ждала очереди, а в регистратуре никто не подсказал, что при первичном обращении по направлению с уже установленным диагнозом я имею право получить консультацию онколога в течение пяти рабочих дней. В тот период у меня не было финансовой подушки, чтобы обследоваться платно.

Анна

Химиотерапия длилась около четырех месяцев. На нее был хороший отклик, затем сделали полную мастэктомию — удалили грудь и лимфоузлы, через пару месяцев был курс лучевой терапии. Весь цикл лечения пройден, впереди пять лет гормонотерапии. По истечении этого времени, на основании результатов лечения, химиотерапевт даст дальнейшие рекомендации.

Сейчас я живу обычной жизнью. Нахожусь в процессе реконструкции груди, причем так получилось, что реконструктивную операцию делали день в день с первой операцией. Но с интервалом в три года. Изначально, я не планировала делать восстановительную пластику, меня не смущало, что нет груди, у меня не было ограничений, я могла ходить в спортзал, заниматься танцами и йогой, нормально себя чувствовала, грудь небольшая — не было видно асимметрии. Но соблазнилась на реконструкцию, потому что многие из моего окружения начали делать такую пластику — девчонки ходили очень довольные, глаза блестели. И я пошла за компанию — была только на одной консультации у хирурга и сразу решилась.

После лучевой терапии я долго восстанавливалась — после радикальной мастэктомии осталось минимальное количество ткани, которая еще ощутимо пострадала после лучей. Я даже не представляла, что можно будет что-то с этим сделать. У меня была просто впадина на месте груди, ребра, обтянутые кожей. Но доктор как-то совершил волшебство. Уверена, результат будет лучше, чем до начала лечения!

Потом я познакомилась с программой «Женское здоровье», стала в качестве волонтера посещать больницу, вскоре меня пригласили на работу в программу и я стала координатором. Мы общаемся с женщинами, которые недавно узнали о своем заболевании и только вчера сделали операцию на груди. Не вмешиваясь в план лечения, мы делимся своим опытом, отвечаем на вопросы, на которые может ответить только тот, кто пережил рак груди.

Личная жизнь? Мой семейный статус не изменился, но я думаю, что все впереди. Поклонники есть, но близких отношений нет, и это не зависит от того, была ли операция. Вовсе нет. Пока нет человека, с которым в горе и в радости я буду счастлива так же, как счастлива сейчас.

Но скажу вам, за четыре года жизни с онкологическим диагнозом я многого насмотрелась и наслушалась. Несмотря на то, что на дворе 21 век, мифы по поводу рака и табуированность темы еще встречаются. Много заблуждений и непонимания этого диагноза — не только среди обычного населения, но иногда и медперсонала.

После приема у онколога первым, кого я пошла искать — был психолог
Марина, 48 лет, на момент постановки диагноза — 45 лет

У меня появилась шишка. Поначалу она то исчезала, то появлялась. Я закрутилась, заработалась, куча событий во всех сферах жизни, просто шквал какой-то, и мне стало не до этого. Потом я поняла, что я странно себя чувствую и очень сильно устаю. Знакомая гомеопат посоветовала провериться – я еще погуляла, были трудности в семье, но в конце-концов записалась на прием к маммологу.

За день сделали все базовые анализы, платно.

Результата биопсии надо было ждать неделю, но снимки доктор видел, я спросила напрямую – скажите честно, что вы думаете. Он посмотрел, говорит: молодец, что пришла, наш пациент. Биопсия все подтвердила.

Были понятные шаги – один за другим. Первой была операция, операционная гистология совпала с первичной. Расписали план лечения. Вкатили по полной программе восемь химий, лучевая терапия. С момента диагностики до того, как все закончилось, прошёл год.

Пока я сдавала анализы, я работала. После операции была на больничном месяца четыре. За это время договорилась об изменении графика — я работала удаленно, в офис приезжала, когда могла. Здесь, спасибо моему работодателю, они пошли навстречу и поддержали – посмотрели, какие сегменты я в этом состоянии могу закрывать, и так мы продолжали работать.

Сейчас я уже три года принимаю гормонотерапию — это часть моего лечения, мне пить ее еще несколько лет. Да, жизнь стала другой. Друзья — кто-то отсеялся, это стандарт, обычная история. Члены семьи есть разные, ближайшие — поддержали во всем, а кого-то я не стала информировать. Так получилось, что брак распался до диагноза. Я много всего переосмыслила, после приема у онколога первым, кого я пошла искать — был психолог.

За несколько лет до всей этой истории мне в руки попала книга Яны Франк – художницы и иллюстратора, семья которой из Узбекистана уехала в Германию. Она заболела раком — была тяжелейшая история с кишечником, она выбралась из всего этого и рассказывала о себе и лечении. В Германии в план лечения входят сессии с психологом, и если человек отказывается, его лишают страховки – потому что это значит, что он не хочет лечиться.

Работа с психологом – это серьезный, очень важный этап реабилитации, и я очень надеюсь, что это когда-нибудь будет у нас.

Я не ощущала ничего в груди, но при обследовании кишечника нашли опухоль
История 3. Ирина, будет 47 лет, на момент постановки диагноза — 42 года

В какой-то момент я почувствовала, что чем-то болею: как будто что-то со мной не так, я уставала. Я пошла к терапевту — анализы нормальные, все хорошо. И тогда я почему-то решила, что у меня рак, и пошла к онкологу за деньги.

Первый онколог сказал: расслабься, все хорошо. Второй онколог меня пощупал, в том числе и грудь, сказал, что ему не нравится мой кишечник. Вот в процессе обследования кишечника, на КТ, и нашли опухоль в молочной железе. Но я не ощущала ничего в груди.

Диагноз был поставлен в конце года, и мне сказали, что процесс получения квоты будет длительным. Начитавшись всего, я решила лечиться платно. Когда пришла гистология и иммуногистохимия, врачи решили, что рак не такой агрессивный, и начали с операции. Но когда стали пересматривать материал после операции, оказалось, что рак не такой простой.

Начали делать химию – я прошла четыре курса, до сих пор прохожу гормональную терапию. Еще мне сделали овариэктомию (операция по удалению яичников), когда анализы более-менее пришли в норм, мне стало полегче.

Я хотела второго ребенка. Врач сказал:

Тебе 42, когда ты закончишь пить таблетки и можно будет рожать, тебе будет 47, ну куда уже, зачем?

Я подумала-подумала, и правда – я согласилась на вторую операцию достаточно быстро.

Диагноз мне поставили 20 октября, операция была 17 ноября, а химию я закончила 12 февраля. Вторая операция была в конце мая. В общей сложности семь месяцев. Сейчас каждый день в определенное время я пью таблетку — делать так нужно в течение 10 лет, я пропила уже 4 года. Обследования сначала были раз в три месяца, потом — раз в полгода, сейчас — раз в год.

Жизнь стала немножко другой. Из плюсов: полностью изменилась моя профессиональная направленность, болезнь привела меня в сферу, про которую я даже не думала. До диагноза я работала заместителем директора крупной компании, а сейчас я научный сотрудник в учебном заведении. Мне это нравится, первая работа — это работа для денег, а это — работа для себя. В семье сказали: главное, чтобы тебе было лучше.

Мы с мужем почувствовали, что мы вместе и более сильные. Это испытание, но оно было нами пройдено. Наши отношения перешли на другую стадию, стали лучше.

Изменилось внутреннее ощущение себя, но произошло это не быстро. Я не скажу, что сразу была оптимисткой, я плохо себя чувствовала физически, у меня были психологические проблемы из-за переживаний, а потом в какой-то момент все изменилось, не сразу. Люди вели себя по-разному, с некоторыми знакомыми и друзьями мы стало общаться намного меньше, но появились другие.

Рассказывает врача-рентгенолог, консультант программы “Женское здоровье” Ольга Пучкова:

В области молочной железы боль может по нескольким причинам:

– Межреберная невралгия – самая распространенная ситуация. У женщины заболело справа – ныло-ныло и прошло, снова начало ныть, потом снова прошло. Это боль, связанная с позвоночником и ущемлением нервных окончаний в нем.

– Циклическая масталгия — боли предменструального характера. Боли, связанные с молочной железой циклически и функционально, всегда симметричны и касаются обеих желез, клетки одни и те же. Не бывает такого, что только в одной железе есть неприятные ощущения, а в другой нет. Начинаются после овуляции, у кого-то могут быть за две недели до менструации, у кого-то — за два дня, но всегда – после середины цикла.

– Третий вариант — боль, связанная с прорастанием опухоли в нерв. Такая боль постоянная, выраженная, не проходящая вообще. И это большие размеры опухоли, ее сложно с чем-то спутать, и уже есть определенная клиническая картина.

Есть крупные, серьезные исследования, доказывающие, что скрининг при раке молочной железы эффективен. Самые большие программы запущены в Финляндии, Швеции и Голландии и показывают результаты снижения смертности на 50%.

В Финляндии и Голландии скрининговый возраст 50-69 лет, в Швеции — 40-69 лет. В этих странах нет однозначной концепции относительно того, когда начинать скрининг и об интервале между обследованиями. В Швеции принято обследоваться раз в год с 40 до 55 лет и раз в два года, начиная с 55 лет. Они объясняют это биологией рака и возрастом — чем моложе пациентка, тем агрессивнее рост опухоли, поэтому интервал обследования короче.

В Финляндии скрининг раз в два года, в Голландии сейчас обсуждается включение в скрининг женщин с 40 лет.

Если у женщины нет никаких жалоб, ее ничего не беспокоит, то никакие обследования ей не нужны. Дело в том, что у обследования есть положительный результат — выявление рака на ранней стадии, когда он не угрожает жизни, а есть отрицательный — выявление незначительных изменений, которые требуют, тем не менее, каких-то вмешательств — вплоть до биопсии.

Врачи понимают, что до 40 лет вероятность заболеть РМЖ очень низкая, проводить скрининг не целесообразно, а вероятность ложноположительных результатов и выполнения ненужных исследований крайне высока – чего мы пытаемся избегать.

Но если есть жалобы на уплотнение, изменение цвета кожных покровов, формы железы, вытяжение соска или выделений из него – речь идет уже не о скрининге, а о диагностическом обследовании – за один его раунд женщине может быть сделана и маммография, и УЗИ, и биопсия, чтобы подтвердить или исключить проблемы.

Если есть отягощенная наследственность, есть мутации в генах — этим пациенткам раз в год, начиная с 25 лет, делают МРТ с контрастом. Этот скрининг работает в США, Италии и Израиле.

Причиной мастопатии является генетический вариант строения железы, с ним ничего сделать нельзя — это бесполезно и бессмысленно. Плотный фон для рентгенолога – это как облака для пилота, он снижает чувствительность маммографии. Но из-за этого плотного фона мы не призываем чаще обследоваться, возможно лишь добавление УЗИ к маммографии для этих женщин.

Женщина же должна знать, что вариант строения ее железы – такой, он не требует приема никаких препаратов. Распространено назначение «Мастодинона», но этот препарат работает при предменструальной боли, он не рассасывает кисты, фиброзножелезистая ткань никуда не девается – это утопия.

Поэтому если женщину ничто не беспокоит и не болит, она просто живет с этим и регулярно обследуется. На мой взгляд, лучше раз в год, хотя единого мнения на этот счет нет.

Читайте также:  Какие генетические анализы сдают на рак груди

источник

В октябре по всему миру проходят информационные кампании по поводу рака молочной железы. Какие бывают боли, нужно ли начинать скрининг, если ничто не беспокоит и как обследоваться при мастопатии — рассказывает врач-рентгенолог, консультант программы “Женское здоровье” Ольга Пучкова. «Правмир» записал реальные истории участниц этой программы — о борьбе с раком груди.

По данным МНИОИ им.Герцена, в 2017 году диагноз рак молочной железы впервые был поставлен 64 798 женщинам. Всего же на учете в онкодиспансерах находятся 669 636 тысяч россиянок — для сравнения, это больше, чем все население Тюмени или Владивостока. Среди женского населения эта патология занимает лидирующие позиции как по заболеваемости злокачественными опухолями, так и по смертности от них.

В области молочной железы боль может по нескольким причинам:

– Межреберная невралгия – самая распространенная ситуация. У женщины заболело справа – ныло-ныло и прошло, снова начало ныть, потом снова прошло. Это боль, связанная с позвоночником и ущемлением нервных окончаний в нем.

– Циклическая масталгия — боли предменструального характера. Боли, связанные с молочной железой циклически и функционально, всегда симметричны и касаются обеих желез, клетки одни и те же. Не бывает такого, что только в одной железе есть неприятные ощущения, а в другой нет. Начинаются после овуляции, у кого-то могут быть за две недели до менструации, у кого-то — за два дня, но всегда – после середины цикла.

– Третий вариант — боль, связанная с прорастанием опухоли в нерв. Такая боль постоянная, выраженная, не проходящая вообще. И это большие размеры опухоли, ее сложно с чем-то спутать, и уже есть определенная клиническая картина.

Анна, 42 года, на момент постановки диагноза — 38 лет

Узнала о диагнозе я в 2014 году. До этого три года была на учете у маммолога: он наблюдал фиброзно-кистозную мастопатию. Каждые полгода я приходила к врачу — меня осматривали, делали УЗИ, говорили пропивать определенные препараты. Все рекомендации я выполняла в обязательном порядке.

Новообразование находилось в нетипичном месте — в дополнительной дольке молочной железы, почти под мышкой, за грудью. Как-то не хотели на него обращать внимание. За три месяца до того, как мне поставили диагноз – рак молочной железы IIIC стадии — я была на приеме в институте им. Кулакова (НМИЦ акушерства, гинекологии и перинатологии им. Кулакова – прим.ред.), у заведующего отделением патологии молочной железы. Объяснила, что меня беспокоит, он посмотрел УЗИ, все обследования, сказал, что с фиброзно-кистозной мастопатией живут 95% женщин, рекомендовал пропить курс «Мастодинона» и мазать грудь гелем «Прожестожель», сделать пункцию в своей поликлинике. Дообследоваться на месте не предложил.

Я ушла, а дискомфорт — как выяснилось позже, от этой опухоли размером с фасоль — нарастал, я уже не могла спать на том боку, пошла в районную поликлинику.

Маммолог, осмотрев меня, она сказала: «Такое впечатление, что это что-то плохое, давай-ка сразу пункцию сделаем».Через 10 дней эта бодренькая старушка озвучила, что у меня рак и надо незамедлительно начинать лечение.

Из ее уст это не звучало как-то трагично. Но, провожая меня из кабинета, она добавила: «Деточка, где же ты так долго гуляла?».

Я сразу пошла вставать на учет в онкодиспансер. Тогда я не знала никаких законов, о которых я знаю сейчас. Не знала про сообщества, в которые можно обратиться и которые помогут, поддержат. В диспансере запись была только на конец месяца, три недели я ждала очереди – а в регистратуре никто не подсказал, что при первичном обращении по направлению с уже установленным диагнозом я имею право получить консультацию онколога в течение пяти рабочих дней.

В тот период у меня не было финансовой подушки, чтобы обследоваться платно, поэтому я ждала прием и дообследования по ОМС. Затем меня направили в 62-ую больницу, где началось мое лечение.

Химиотерапия длилась около четырех месяцев. На нее был хороший отклик, затем сделали полную мастэктомию — удалили грудь и лимфоузлы, через пару месяцев был курс лучевой терапии. Весь цикл лечения пройден, впереди пять лет гормонотерапии. По истечении этого времени, на основании результатов лечения, химиотерпевт даст дальнейшие рекомендации.

Сейчас я живу обычной жизнью. Нахожусь в процессе реконструкции груди, причем так получилось, что реконструктивную операцию делали день в день с первой операцией. Но с интервалом в три года. Изначально, я не планировала делать восстановительную пластику, меня не смущало, что нет груди, у меня не было ограничений, я могла ходить в спортзал, заниматься танцами и йогой, нормально себя чувствовала, грудь небольшая — не было видно ассиметрии. Но соблазнилась на реконструкцию, потому что многие из моего окружения начали делать такую пластику — девчонки ходили очень довольные, глаза блестели. И я пошла за компанию — была только на одной консультации у хирурга и сразу решилась.

После лучевой терапии я долго восстанавливалась — после радикальной мастэктомии осталось минимальное количество ткани, которая еще ощутимо пострадала после лучей. Я даже не представляла, что можно будет что-то с этим сделать. У меня была просто впадина на месте груди, ребра, обтянутые кожей. Но доктор как-то совершил волшебство. Уверена, результат будет лучше, чем до начала лечения!

Потом я познакомилась с программой «Женское здоровье», стала в качестве волонтера посещать больницу, вскоре меня пригласили на работу в программу и я стала координатором. Я отвечаю за работу нашей команды «Равных консультантов» в МКНЦ им. Логинова. В отделении общаемся с женщинами, которые недавно узнали о своем заболевании и только вчера сделали операцию на груди. Не вмешиваясь в план лечения, мы делимся своим опытом, отвечаем на вопросы, на которые может ответить только тот, кто пережил рак груди.

Личная жизнь? Мой семейный статус не изменился, но я думаю, что все впереди. Поклонники есть, но близких отношений нет, и это не зависит от того, что была операция. Вовсе нет. Пока нет человека, с которым в горе и в радости я буду счастлива так же, как счастлива сейчас.

Но, скажу вам, за четыре года жизни с онкологическим диагнозом я многого насмотрелась и наслушалась. Несмотря на то, что на дворе 21 век, мифы по поводу рака и табуированность темы еще встречаются. Много заблуждений и непонимания этого диагноза — не только среди обычного населения, но иногда и медперсонала.

Сейчас в российских приказах и рекомендациях обозначено, что первая маммография должна быть проведена в 39 лет и затем раз в три года.

Однако у нас нет скрининговых программ. Сейчас идет пилот по скринингу в Москве – мы отобрали несколько учреждений и пытаемся понять, с какими проблемами чаще всего приходится сталкиваться, чтобы отработать их и запустить программу на город.

Есть крупные, серьезные исследования, доказывающие, что скрининг при раке молочной железы эффективен. Самые большие программы запущены в Финляндии, Швеции и Голландии и показывают результаты снижения смертности на 50%.

В Финляндии и Голландии скрининговый возраст 50-69 лет, в Швеции — 40-69 лет. В этих странах нет однозначной концепции относительно того, когда начинать скрининг и об интервале между обследованиями. В Швеции принято обследоваться раз в год с 40 до 55 лет и раз в два года, начиная с 55 лет. Они объясняют это биологией рака и возрастом — чем моложе пациентка, тем агрессивнее рост опухоли, поэтому интервал обследования короче.

В Финляндии скрининг раз в два года, в Голландии сейчас обсуждается включение в скрининг женщин с 40 лет.

Марина, 48 лет, на момент постановки диагноза — 45 лет

У меня появилась шишка. Поначалу она то исчезала, то появлялась. Я закрутилась, заработалась, куча событий во всех сферах жизни, просто шквал какой-то, и мне стало не до этого. Потом я поняла, что я странно себя чувствую и очень сильно устаю. Знакомая гомеопат посоветовала провериться – я еще погуляла, были трудности в семье, но в конце-концов записалась на прием к маммологу.

За день сделали все базовые анализы, платно.

Результата биопсии надо было ждать неделю, но снимки доктор видел, я спросила напрямую – скажите честно, что вы думаете. Он посмотрел, говорит: молодец что пришла, наш пациент. Биопсия все подтвердила.

Были понятные шаги – один за другим. Первой была операция, операционная гистология совпала с первичной. Расписали план лечения. Вкатили по полной программе восемь химий, лучевая терапия. С момента диагностики до того, как все закончилось, прошёл год.

Пока я сдавала анализы, я работала. После операции была на больничном месяца четыре. За это время договорилась об изменении графика — я работала удаленно, в офис приезжала, когда могла. Здесь, спасибо моему работодателю, они пошли навстречу и поддержали – посмотрели, какие сегменты я в этом состоянии могу закрывать, и так мы продолжали работать.

Сейчас я уже три года принимаю гормонотерапию — это часть моего лечения, мне пить ее еще несколько лет. Да, жизнь стала другой. Друзья — кто-то отсеялся, это стандарт, обычная история. Члены семьи есть разные, ближайшие — поддержали во всем, а кого-то я не стала информировать. Так получилось, что брак распался до диагноза. Я много всего переосмыслила, после приема у онколога первым, кого я пошла искать — был психолог.

За несколько лет до всей этой истории мне в руки попала книга Яны Франк – художницы и иллюстратора, семья которой из Узбекистана уехала в Германию. Она заболела раком — была тяжелейшая история с кишечником, она выбралась из всего этого и рассказывала о себе и лечении. В Германии в план лечения входят сессии с психологом, и если человек отказывается, его лишают страховки – потому что это значит, что он не хочет лечиться.

Работа с психологом – это серьезный, очень важный этап реабилитации, и я очень надеюсь, что это когда-нибудь будет у нас.

Если у женщины нет никаких жалоб, ее ничего не беспокоит, то никакие обследования ей не нужны. Дело в том, что у обследования есть положительный результат — выявление рака на ранней стадии, когда он не угрожает жизни, а есть отрицательный — выявление незначительных изменений, которые требуют, тем не менее, каких-то вмешательств — вплоть до биопсии.

Врачи понимают, что до 40 лет вероятность заболеть РМЖ очень низкая, проводить скрининг не целесообразно, а вероятность ложноположительных результатов и выполнения ненужных исследований крайне высока – чего мы пытаемся избегать.

Но если есть жалобы на уплотнение, изменение цвета кожных покровов, формы железы, вытяжение соска или выделений из него – речь идет уже не о скрининге, а о диагностическом обследовании – за один его раунд женщине может быть сделана и маммография, и УЗИ, и биопсия, чтобы подтвердить или исключить проблемы.

Если есть отягощенная наследственность, есть мутации в генах — этим пациенткам раз в год, начиная с 25 лет, делают МРТ с контрастом. Этот скрининг работает в США, Италии и Израиле, широко обсуждается, но в России пока не утвержден.

Ирина, будет 47 лет, на момент постановки диагноза — 42 года

В какой-то момент я почувствовала, что чем-то болею:как будто что-то со мной не так, я уставала. Я пошла к терапевту — анализы нормальные, все хорошо. И тогда я почему-то решила, что у меня рак, и пошла к онкологу, в институт Герцена, за деньги.

Первый онколог сказал: расслабься, все хорошо. Второй онколог меня пощупал, в том числе — и грудь, сказал, что ему не нравится мой кишечник. Вот в процессе обследования кишечника, на КТ, и нашли опухоль в молочной железе. Но я не ощущала ничего в груди.

Диагноз был поставлен в конце года, и мне сказали, что процесс получения квоты будет длительным. Начитавшись всего, я решила лечиться платно. Когда пришла гистология и иммуногистохимия, врачи решили, что рак не такой агрессивный и начали с операции. Но когда стали пересматривать материал после операции, оказалось, что рак не такой простой.

Начали делать химию – я прошла четыре курса, до сих пор прохожу гормональную терапию. Еще мне сделали овариэктомию (операция по удалению яичников), когда анализы более-менее пришли в норму и мне стало полегче.

Я хотела второго ребенка. Врач сказал: “Тебе 42, когда ты закончишь пить таблетки и можно будет рожать, тебе будет 47, ну куда уже, зачем?”. Я подумала-подумала, и правда – я согласилась на вторую операцию достаточно быстро.

Диагноз мне поставили 20 октября, операция была 17 ноября, а химию я закончила 12 февраля. Вторая операция была в конце мая. В общей сложности семь месяцев. Сейчас каждый день в определенное время я пью таблетку — делать так нужно в течение 10 лет, я пропила уже 4 года. Обследования сначала были раз в три месяца, потом — раз в полгода, сейчас — раз в год.

Жизнь стала немножко другой. Из плюсов: полностью изменилась моя профессиональная направленность, болезнь привела меня в сферу, про которую я даже не думала. До диагноза я работала заместителем директора крупной компании, а сейчас я научный сотрудник в учебном заведении. Мне это нравится, первая работа — это работа для денег, а это — работа для себя. В семье сказали: главное, чтобы тебе было лучше.

Мы с мужем почувствовали, что мы вместе и более сильные. Это испытание, но оно было нами пройдено. Наши отношения перешли на другую стадию, стали лучше.

Изменилось внутреннее ощущение себя, но произошло это не быстро. Я не скажу, что сразу была оптимисткой, я плохо себя чувствовала физически, у меня были психологические проблемы из-за переживаний, а потом в какой-то момент все изменилось, не сразу. Люди вели себя по-разному, с некоторыми знакомыми и друзьями мы стало общаться намного меньше, но появились другие.

Причиной мастопатии является генетический вариант строения железы, с ним ничего сделать нельзя — это бесполезно и бессмысленно. Плотный фон для рентгенолога – это как облака для пилота, он снижает чувствительность маммографии. Но из-за этого плотного фона мы не призываем чаще обследоваться, возможно лишь добавление УЗИ к маммографии для этих женщин.

Женщина же должна знать, что вариант строения ее железы – такой, он не требует приема никаких препаратов. Распространено назначение «Мастодинона», но этот препарат работает при предменструальной боли, он не рассасывает кисты, фиброзножелезистая ткань никуда не девается – это утопия.

Поэтому если женщину ничто не беспокоит и не болит, она просто живет с этим и регулярно обследуется. На мой взгляд, лучше раз в год, хотя единого мнения на этот счет нет.

За счёт средств ОМС россиянки старше 39 лет раз в два года могут проходить маммографию в поликлиниках, получив направление у врача общей практики или терапевта. Часть врачей рекомендует проходить обследование у маммолога и выполнять маммографию ежегодно — но в этом случае оплачивать медуслуги придётся самостоятельно.

Подробнее о благотворительной программе здесь: http://www.zenskoezdorovie.ru

Фонд «Правмир» помогает онкобольным взрослым и детям получить необходимое лечение. Помочь можете и вы, перечислив любую сумму или подписавшись на ежемесячное регулярное пожертвование в 100, 300, 500 и более рублей.

источник